— А! — подпрыгнул Билл. — Вввот, — он полез в карман и извлек оттуда носовой платок, из которого вытряхнул два стальных шарика с дырочками. Это и были формы.
Когда они решили отлить шарики вместо пуль, Билл с Ричи снова отправились в библиотеку.
— Все вам неймется, — сказала миссис Старретт — То пули, теперь подшипники. И это называется каникулы!
— Нам нравится все время быть в форме, — сказал Ричи. — Верно, Билл?
— Ддда.
Оказалось, делать отливки очень просто, если есть формы. Весь вопрос состоял в том, где их достать. Парочка осторожных вопросов Заку Денбро прояснила это… и никто из Неудачников не был удивлен, обнаружив, что единственное место в Дерри, где можно получить такие формы, — это «Прессы и механизмы» Кичнера. Этот Кичнер, который владел и управлял этим предприятием, был внучатым племянником братьев, владевших Кичнеровским чугунолитейным заводом.
Билл и Ричи пошли туда со всей наличностью, которую Неудачники смогли наскрести, — десять долларов пятьдесят девять центов. Когда Билл спросил, сколько может стоить пара двухдюймовых подшипников. Карл Кичнер, с виду старый алкаш, вонявший, как лежалая конская попона, спросил, для чего им это нужно. Ричи позволил говорить Биллу, зная, что так, может быть, лучше — дети смеялись над заиканием Билла; взрослых оно смущало. Иногда это было очень полезно.
Билл уже начал было объяснять, что он и Ричи разработали проект чего-то вроде модели ветряной мельницы для школы на будущий год, когда Кичнер махнув рукой, велел им заткнуться и назвал невероятную цену в пятьдесят центов за подшипник.
Не веря в свою удачу, Билл раскошелился на единственный долларовый банкнот.
— Не надейтесь, что я дам вам сумку, — сказал Карл Кичнер, глядя на них с презрением человека, считающего, что он видел все, чем богат мир, — во всяком случае большую часть. — Вы не получите сумку меньше чем за пять баксов.
— Ллладно, сэр, — сказал Билл.
— И не торчите здесь, перед входом, — сказал Кичнер. — Вам обоим не мешало бы постричься. Когда они вышли, Билл сказал:
— Ттты замечаешь, Ррричи, что ввзрослые никогда не продают ничего, кккроме кконфет, или кккомиксов, или, может, бббилетов в кино, не сспросив сначала, зззачем вам это нужно, а?
— Ага, — сказал Ричи.
— Пппочему? Пппочему это?
— Потому что они думают, что мы опасны.
— Дда? Ты тттак дддумаешь?
— Да, — хихикнул Ричи. — Давай торчать перед входом, хочешь? Мы поднимем воротники и будем шокировать людей своими прическами.
— Пошел на хер, — сказал Билл.
— Хорошо, — заметил Бен, внимательно оглядев инструменты. И затем положил их вниз. — Отлично. Сейчас…
Они освободили место для Бена, глядя на него с надеждой, как начинающий автолюбитель безуспешно чинивший свой автомобиль, смотрит на механика. Бен не слушал их. Он весь сконцентрировался на своей работе.
— Дайте мне гильзу, — сказал он, — и паяльную лампу. Билл передал ему обрезанную минометную гильзу. Это был военный сувенир. Зак подобрал его пять дней спустя после того, как он и оставшиеся в живых солдаты армии генерала Поттина переправились через реку в Германию. Было время (Билл тогда был очень мал, а Джордж вообще еще в пеленках), когда отец использовал ее как пепельницу. Потом он бросил курить, и гильза от миномета исчезла. Билл нашел ее в глубине гаража как раз неделю назад.
Бен вставил гильзу в тиски, зажал ее, потом взял у Беверли паяльную лампу. Он залез в карман, вытащил серебряный доллар и проверил его на прочность. Раздался глухой звук.
— Отец правда дал его тебе? — спросила Беверли.
— Да, — ответил Бен, — хотя я не очень хорошо это помню.
— Ты уверен, что сможешь сделать это? Он посмотрел на нее и улыбнулся.
— Да, — сказал он.
Она улыбнулась в ответ. Для Бена этого было достаточно. Если бы она улыбнулась ему еще раз, он бы с удовольствием сделал достаточно серебряных пуль, чтобы перестрелять целый взвод оборотней. Он поспешно отвернулся.
— О'кей, все идет по плану. Без проблем. Проще, чем два пальца обоссать, верно?
Они неуверенно кивнули.
Спустя годы, вспоминая все это, Бен подумает: В наши дни мальчишка мог просто побежать и купить паяльную лампу… Или взять у отца в мастерской. Но в 1958 году все было не так.
— Не волнуйся, — сказал он Стэну, который стоял за Беверли.
— А, — вскинулся тот, заморгав.
— Не беспокойся.
— Я и не беспокоюсь.
— А-а… я думал, беспокоишься. Я только хотел, чтобы вы все знали, что все это совершенно безопасно. Если бы вы беспокоились. Я имею в виду…