Можно начать сверху и идти вниз.
Он тяжело прислонился к задней стенке кабины, глаза полузакрыты. Шум механизмов лифта успокаивал. Так же как шум механизмов насосов дренажной системы. Тот день — он продолжал возвращаться к нему. Как все казалось заранее подготовленным, как будто все они просто разыгрывали роли. Как Вик и старина Белч казались… ну почти накачанными наркотиками. Он вспомнил…
Кабина остановилась, тряхнув его и послав еще одну волну острой боли в живот. Двери раскрылись. Генри шагнул в тихий холл (здесь еще больше растений, висячих, паукообразных; он не хотел прикасаться ни к одному из них, ни к одному из этих влажных побегов, они слишком сильно напоминали ему о тех штуках, которые висели там в темноте). Он еще раз посмотрел на бумажку. Каспбрак был в номере 609. Генри направился туда, держась одной рукой для устойчивости за стену, оставляя слабый кровавый след на обоях, когда шел (но он отступал всякий раз, когда подходил близко к одному из висячих паукообразных, он не хотел дотрагиваться до них). Дыхание его было резким и сухим.
Вот он. Генри вытащил лезвие из кармана, облизал языком свои сухие губы и постучал в дверь. Ничего. Он постучал еще раз, теперь сильнее.
— Кто там?
Хорошо. Он, наверное, в пижаме, полусонный. И когда он откроет дверь, Генри всадит лезвие прямо в полость основания горла, уязвимую полость прямо под адамовым яблоком.
— Посыльный, сэр, — ответил Генри. — Сообщение от вашей жены.
Была ли жена у Каспбрака? Может, это было глупо говорить? Он ждал, хладнокровно стоя на страже. Он услышал шаги — шлепанье тапочек.
— От Миры? — Голос казался взволнованным. Хорошо. Через несколько секунд он будет еще больше обеспокоен. Пульс лихорадочно стучал в правом виске Генри.
— Думаю, да, сэр. Имени нет. Тут говорится только, что ваша жена.
Была пауза, затем металлический лязг, когда Каспбрак возился с цепочкой. Ухмыляясь, Генри нажал кнопку на рукоятке лезвия. Щелк. Он держал лезвие на уровне щеки, наготове. Он слышал, как палец поворачивает замок. Всего через мгновение он погрузит лезвие в покрытое тонкой кожей маленькое горло гадины. Он ждал. Дверь открылась, и Эдди
Неудачники все вместе, 1.20
увидел, как Стэн и Ричи как раз выходят из магазина на Костелло-Авеню, каждый ест мороженое на палочке.
— Привет! — крикнул он. — Эй, подождите!
Они обернулись, и Стэн помахал рукой. Эдди как можно быстрее побежал к ним, хотя, по правде говоря, на самом деле это было не очень быстро. Одна рука его была в гипсе, а в другой было его доска «Парчези».
— Что ты говоришь, Эдди? Что ты говоришь, парень? — спросил Ричи величественным раскатистым голосом джентльмена с Юга. — Послушай… Послушай… у мальчика сломана ручка! Посмотри, Стэн, мальчик сломал ручку! Послушай… будь добреньким и понеси досточку мальчика.
— Я сам понесу, — сказал, немного задыхаясь, Эдди. — Дай лизнуть мороженое!
— Твоя мамочка не одобрит, Эдди, — печально сказал Ричи. Он стал есть быстрее. Он только что добрался до шоколадной части в середине, его любимой части. — Микробы, мальчик! Послушай… Послушай, к тебе попадут микробы, если ты будешь есть после кого-то!
— Я рискну, — сказал Эдди.
Неохотно Ричи поднес свое мороженое ко рту Эдди… и вырвал его быстро-быстро, как только Эдди пару раз лизнул.
— Если хочешь, можешь взять мое, — сказал Стэн. — Я еще не проголодался после завтрака.
— Евреи мало едят, — пояснил Ричи. — Это часть их религии. Они втроем шли в приятном обществе к Канзас-стрит и к Барренсу. Дерри казался покинутым в глубоком туманном полуденном сне. Шторы многих домов, мимо которых они проходили, были опущены. Игрушки оставались на площадках, как будто их владельцев спешно оторвали от игры и послали спать. На западе собиралась гроза.
— Правда?
— Нет, Ричи просто морочит тебе голову, — сказал Стэн. — Евреи едят столько же, сколько обычные люди. Он указал на Ричи.
— Как он.
— Знаешь, ты как-то дерьмово ведешь себя по отношению к Стэну, — сказал Эдди Ричи. — Как бы тебе понравилось, если бы кто-нибудь говорил всякую дрянь о тебе только потому что ты католик?
— О, католики еще и не то делают, — сказал Ричи. — Отец говорил мне, что Гитлер был католиком, и Гитлер убил миллионы евреев. Правильно, Стэн?