Когда они в конце концов добрались до конца узкой трубы, они, как угри, скатились на искривленную поверхность еще одной, которая шла под косым углом к трубе, в которой они только что были, и обнаружили, что они опять могут встать. Билл посчитал головки спичек в своей коробке. Четыре. Он сжал губы и решил не рассказывать остальным, как близки они были к тому, чтобы остаться без огня…
— Ккак у ввас, рребята, ддела?
Они что-то пробормотали в ответ, и он кивнул в темноте. Никакой паники и никаких слез, после слез Стэна. Это было хорошо. Он чувствовал их руки, и они некоторое время вот так постояли в темноте, и давая, и получая от этого соприкосновения. Билл ощущал в этом уверенность, надежное чувство, что они в общем значат больше, чем сумма их семи «я»; они вновь соединились в более могущественное целое.
Он зажег одну из оставшихся спичек, и они увидели узкий туннель, тянущийся впереди по наклону. Верх этой трубы был покрыт оседающей паутиной, ее части, размытые водой, висели клочьями. Когда Билл взглянул на них, по нему пробежал атавистический холодок. Пол там был сухой, но плотный от древнего гумуса и того, что могло быть листьями, грибком… или какими-то невообразимыми осадками. Дальше они увидели груду камней и кучу зеленых тряпок. Они могли когда-то быть тем материалом, который назывался «блестящим хлопком», рабочей одеждой. Билл представил себе какого-то рабочего-ассенизатора, который заблудился, бродил здесь и был обнаружен…
Спичка затухала. Он повернул ее головкой вниз, чтобы немного продлить свечение.
— Тты знаешь, ггде ммы? — спросил он Эдди.
Эдди показал вниз на слегка искривленный стержень туннеля.
— Вон там Канал, — сказал он. — Менее полумили, если эта штука не повернет в другом направлении. Сейчас мы прямо под Ап-Майл-Хиллом, я думаю. Но, Билл…
Спичка обожгла пальцы Билла, и он дал ей упасть. Они снова были в темноте. Кто-то — Билл подумал, что это Беверли — вздохнул. Но перед тем, как спичка упала, он увидел беспокойство на лице Эдди.
— Ччто? Ччто ээто?
— Когда я говорю, что мы под Ап-Майл-Хиллом, я имею в виду, что мы действительно под ним. Сейчас мы уже долго идем. Никто никогда так глубоко канализацию не прокладывал. Когда прокладывают туннель так глубоко, он называется шахтой.
— Глубоко ли мы находимся, как ты думаешь, Эдди? — спросил Ричи.
— Четверть мили, — сказал Эдди. — Может быть, больше.
— Боже ты мой! — воскликнул Беверли.
— Так или иначе, это не канализация, — сказал Стэн. — Можно различить это по запаху. Он мерзкий, но это не запах запахов.
— Мне кажется, я бы лучше нюхал дерьмо, — сказал Бен. — Здесь пахнет, как…
До них долетел крик, исходящий из устья трубы, из которой они только что вышли, и поднял дыбом волосы на затылке Билла. Они семеро потянулись друг к другу и сжались.
…ппполучим этих сукиных детей. Мы заполучииииим…
— Генри, — выдохнул Эдди, — о мой Бог, он все-таки подходит.
— Я не удивлен, — сказал Ричи. — Некоторых людей нужно просто давить.
Они уже могли расслышать слабое тяжелое дыхание, скрип ботинок, шелест ткани.
…васссссс…
— Ппошли, — сказал Билл.
Они пошли вниз по трубе, теперь передвигаясь по двое, кроме Майка, который был в конце шеренги: Билл и Эдди, Ричи и Бев, Бен и Стэн.
— Ккак ддалеко, ппо-ттвоему, Ггенри?
— Трудно сказать, Большой Билл, — сказал Эдди. — Слабое эхо, — голос внезапно упал. — Ты видел ту груду костей?
— Ддда, — сказал Билл, понижая голос.
— Там был ремень от одежды. Я думаю, это был парень из гидроуправления.
— Ммне ккажется, дда.
— Сколько времени, ты думаешь?..
— Нне ззнаю.
Эдди в темноте положил свою здоровую руку на Билла.
Вероятно, минут через пятнадцать они услышали, как в темноте к ним что-то приближается.
Ричи остановился, весь застыв. Вдруг ему снова стало три года. Он слышал это хлюпающее, колеблющееся движение — все приближающееся и приближающееся — и шелест, как будто от веток, сопровождающий его, и еще до того, как Билл зажег спичку, он знал, что это.