Генри! Куда ушел Генри? За остальными?
Майк потянулся к звонку. Он был задрапирован в изголовье кровати, и он нашаривал его руками, когда дверь открылась. Там стоял медбрат. Две пуговицы его белого халата были расстегнуты, темные волосы растрепаны, он смотрел заспанным взглядом Бена Кейси. У него на шее висел медальон святого Христофора. Даже в своем затуманенном состоянии Майк моментально узнал его. В 1958 году шестнадцатилетняя девочка по имени Шерил Ламоники была убита в Дерри, убита Им. У девочки был четырнадцатилетний брат по имени Марк, и это был он.
— Марк? — спросил слабо он. — Я должен поговорить с тобой.
— Шшшш, — сказал Марк. Рука его была в кармане. — Никаких разговоров.
Он прошел в палату, и, когда он встал у изножья кровати, Майк увидел с безнадежным холодком, какие пустые глаза у Марка Ламоники. Его голова была слегка наклонена, как будто он прислушивался к отдаленной музыке. Он вытащил руку из кармана. В ней был шприц.
— Вы сейчас уснете, — сказал Марк и шагнул в сторону кровати.
Под городом, 6.49
— Шшшшш, — закричал вдруг Билл, хотя не было никаких звуков, кроме его собственных слабых шагов.
Ричи зажег спичку. Стены туннеля отодвинулись, и они пятеро показались себе такими маленькими в этом пространстве под городом. Они прижались друг к другу, и Беверли почувствовала сонное оцепенение, когда смотрела на гигантские плиты на полу и на висящие сети паутины. Теперь они были близко. Близко.
— Что ты слышишь? — спросила она Билла, пытаясь осмотреться в тусклом свете зажженной Ричи спички и страшась увидеть, что кто-то, шатаясь, появится из темноты. Кто это мог быть? Инопланетянин из страшного фильма с Сигурни Вивером? Огромная крыса с оранжевыми глазами и серебряными зубами? Но не было ничего — только пыльный запах темноты и в отдалении грохот бегущей воды, как будто наполнялись канализационные трубы.
— Чччто-то нне ттак, — сказал Билл. — Майк…
— Майк? — спросил Эдди. — Что насчет Майка?
— Я тоже это чувствую, — сказал Бен. — Это… Билл, он умер?
— Нет, — сказал Билл, его глаза были подернуты дымкой и не выражали ничего — вся его тревога была заключена в его интонации и защитной позе тела. — Он… оооон!
Он сглотнул. В горле щелкнуло. Глаза его расширились.
— О, о, нет!
— Билл? — крикнула Беверли, встревоженная. — Билл, что это? Что?
— Вввозьмитесь за ммои рруки! — закричал Билл. — Ббббыстро! Ричи выронил спичку и схватил одну руку Билла. Беверли ухватилась за другую. Она протянула свободную руку к Эдди, и тот слабо взял ее своей сломанной рукой. Бен взял другую его руку и замкнул круг, взявшись за руку Ричи.
— Пошли ему нашу силу! — кричал Билл странным, глубоким голосом. — Пошли ему нашу силу, кто бы Ты ни был, пошли ему нашу силу. Сейчас! Сейчас! Сейчас!
Беверли почувствовала, как что-то уходит от них и передается Майку. В каком-то экстазе голова ее начала вращаться, а сиплый свист дыхания Эдди слился с неистовым грохотом воды в канализационных трубах.
— Сейчас, — сказал Марк Ламоники тихим голосом. Он вздохнул, как человек, который чувствует приближение оргазма.
Майк снова и снова давил кнопку вызова. Он слышал, как она звонит в сестринском отделении внизу в холле, но никто не приходил. Каким-то дьявольским боковым зрением он видел, что сестры сидят сейчас там в кружке, читая утреннюю газету, пьют кофе, слушают его звонок, но не слышат его, или слышат, но не реагируют, они отреагируют позднее, когда все будет кончено, потому что вот так делаются дела в Дерри. В Дерри некоторые вещи лучше было не видеть и не слышать… пока они не закончены.
Майк отпустил кнопку.
Марк склонился над ним, кончик шприца блестел в его руке. Медальон святого Христофора болтался гипнотически взад-вперед, когда он сдернул простыню.
— Прямо туда, — прошептал он, и снова вздохнул. — В грудину.
Майк вдруг почувствовал, как в нем взмывает сила, какая-то первобытная сила, которая наполнила его тело напряжением. Пальцы скрючились, как в судороге. Расширились глаза. Хрюкающий звук вырвался из горла, и чувство паралича внезапно отступило от него, как при ударе наотмашь.
Правая рука дернулась в сторону ночного столика. Там стоял пластмассовый кувшин, а рядом с ним — тяжелый больничный стакан. Рука сжала стакан. В Ламоники почувствовалась перемена; сонный, добродушный свет исчез из его глаз и сменился настороженным замешательством. Он немного подался назад, и тут Майк с силой швырнул стакан в лицо Ламоники.