Монстр шёл ещё около двадцати минут в кромешной темноте, в которой прекрасно ориентировался. Каждый закоулок отдавал воспоминанием. Для него это был не просто коллектор с вонючей водой и стоками. Это был его дом много тысяч лет, даже когда канализации тут ещё и в помине не было. Конечно, для нормального человека назвать это место домом было бы невероятно, но Пеннивайз имел другие представления об уюте. Он знал тут всё, и эти катакомбы идеально подходили его образу жизни. Но с появлением человеческой оболочки стали непригодны, и монстру пришлось покинуть родное гнездо. И вот он наконец-то добрался до пункта назначения. Центральный узел больше не хранил в себе воспоминаний о бурной деятельности клоуна. Каждый раз ему было странно видеть это место без горы старых игрушек и тел детей, парящих над ними. Теперь здесь валялись лишь отходы, принесённые потоками стекающей с потолка воды и через сток. Пеннивайз сел на край бездонного колодца, свесив ноги во тьму, куда сам когда-то провалился.
— Он стукнул кулаком об стол, крича, что призрак вновь пришёл... Он ст-стукнул к-к-кулаком... — голос срывался.
Монстр слишком долго пытался разговаривать “нормально” и только здесь он мог в полной мере выговориться так, как хочет.
— Дьявол! Дьявол! Дьявол! Дьявол! — бил он по бетонной оправе. — Мелкие! Мерзкие! Гадкие! — голос срывался то на гортанные, то на высокие ноты. Надрывные вздохи лишь придавали крикам сумасшествия, которого в Пеннивайзе было с излишком. — За что?! За что?! — он посмотрел вверх, словно обращаясь к кому-то. — Если ты там, то ты гнида! Слышишь?! Ты гнида! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! Если Бог есть, то он не может быть добрым! Добрый не смог бы создать такой уродливый мир! Я ведь тоже хочу быть счастливым! По-своему счастливым! Это не моя вина, что чужие страдания осчастливливают меня! Не моя! Я тоже хочу жить! Не хочу умирать! ХОЧУ ЕСТЬ!!! НО Я НЕ МОГУ! НЕ МОГУ УБИТЬ ИХ И САМ НЕ ЗНАЮ ПОЧЕМУ! — он дёргался, крича и царапая бетонное покрытие ногтями.
Сверху капала вода, попадая на чистые волосы клоуна. Дыхание заканчивалось из-за постоянных воплей. Рация упала в колодец, навсегда исчезнув во тьме. Пеннивайз сделал глубокий вдох и закрыл глаза. — Он стукнул кулаком об стол... стукнул... стукнул... тук-тук... кто там? Смерть? Я ждал твоего звонка...
Дождь моросил, ударяя по крышам домов. Многим пришлось убрать атрибуты праздника с лужаек, чтобы те не промокли до завтрашнего дня. Улицы были пусты в преддверии Хэллоуина. Хотя, вполне возможно, что родители просто не хотели отпускать своих детей одних из-за случившихся исчезновений. Пеннивайз брёл по Джексон-стрит, хлюпая намокшими кедами по образовавшимся лужам. Ему хотелось есть, спать и просто побыть одному. В канализации он провёл около трех часов или больше. Но находиться там было мучительно. Слишком много воспоминаний. Слишком много всего.
— Пеннивайз! — прозвучал тонкий голос позади. Клоун обернулся. К нему навстречу мчались неудачники на велосипедах и с довольно злыми физиономиями.
— Как это понимать?? — слез с велосипеда Ричи. — Мы тебя ищем уже второй час! Почему ты не отвечаешь по рации?
— Я её потерял, — без особых эмоций ответил монстр.
— М-м-мою рацию?! — схватился за голову Билл.
— Ты хотя бы узнал что-нибудь? — с надеждой спросил Бен.
— В каком смысле?
— О Стене!
— Стене? Оу... — клоун провёл рукой по лицу, совсем забыв, что изначальной целью спуститься в коллектор был поиск пропавшего Уриса.
— Ты что, не искал его?! — всплеснул руками Эдди. — Что ты вообще делал всё это время??
— У меня... были дела.
— Дела? Какие? — подошла к нему Марш. — На тебя можно хоть раз положиться? Вдруг Стен был там! А ты его упустил!
— Не было там вашего еврея! — начал кричать в ответ Пеннивайз. — И вообще, с чего вы взяли, что он жив? Может, он давно гниет где-то в канаве или кормит собой рыб в озере! Зачем...
Монстр не договорил. От звонкой пощёчины заложило уши. На бледной щеке краснел отпечаток ладони. Беверли стояла напротив клоуна и тяжело дышала, еле сдерживая гнев. Все застыли, боясь произнести хоть звук. Голова Пеннивайза осталась в повернутом от удара положении, не в силах повернуться из-за неожиданного удара.
— Не смей... так говорить, — сжала кулаки девочка, смотря прямо на клоуна. Тот повернул на неё голову с характерным хрустом в шее, который заставил всех поёжиться.
— Говорить что? Что он умер? — проронил монстр, блестя желтыми глазами. — Вы только и умеете, что бить.
— А что ещё нам остаётся?! — не выдержал Майк. Пеннивайз посмотрел мальчику в глаза и тот, не выдержав натиска, отвернулся.
— Как насчёт “спасибо”?
— Спасибо? За что нам благодарить тебя? — искренне не понимал Ричи.
— За что? — на лице клоуна появилась улыбка. — Ха... хаха... хахаха... ахахаха! АХАХАХАХА! — начал заливаться он безумным смехом.
Марш даже сделала пару шагов назад, не понимая, чем была вызвана такая реакция.
— За что?! Серьёзно?! — клоун перестал хохотать и посмотрел на детей. — Может, за то, что благодаря мне Беверли не увезли к ненавистной ей тётке? Или, может, за то, что я помог ей не провалить тест? Или за то, что я торчал в кабинете миссис Кол, выслушивая то, как ты куришь и прогуливаешь?! Или когда я спас тебе жизнь на озере, когда ты давилась собственной рвотой?! И устроился на работу, пройдя бюрократический ад, лишь бы покупать тебе еду! Или когда я оживил пребывшего в коме Джека! И когда обработал рану Биллу и держал над мусорным баком, пока его рвало! Спас чуть не задохнувшегося Эдди в больнице! Ухаживал за больной миссис Харис! Сидел с Джорджи! Не дал Беверли свалиться с высоты тридцати метров, когда мы висели на трубе в канализации! Помог Стену с его религиозными замашками! Это не заслуживает благодарности?! Это не заслуживает такого излюбленного вами, людьми, слова, как “спасибо”?!
Неудачники стояли, не в силах выдавить из себя ни слова. Пеннивайз восстанавливал дыхание после долгой речи. Глаза вновь стали голубого цвета. Он смотрел на детей, но те не делали ровным счётом ничего.
— Т-ты хотел уб-б-бить нас, — словно оправдываясь, сказал Билл.
— Да. И знаете, я убивал десятки, сотни, тысячи детей. Я вообще нахожу геноцид вполне забавным, если вы ещё не заметили! Но я старался! И знаете что? Мне надоело. Надоело стараться, — он вытер мокрый от дождя лоб и повернулся в сторону дома миссис Харис. — Завтра на улицах будут толпы детей в костюмах. И я наконец-то поем.
— Мы не позволим! — сделал неуверенный шаг навстречу клоуну Бен.
— Вы? Разве вам не надо искать вашего дорогого дружка? А то может быть поздно, — неудачники переглянулись, не зная, что сказать. — Идите домой. И оставьте меня в покое.— С этими словами он зашагал прочь, оставив детей мокнуть на дороге.
Войдя в дом, он сразу же увидел миссис Харис, сидящую в его кресле. Морти лежал на её коленях, а при виде клоуна спрыгнул и начал тереться боком об его мокрые ноги.
— О, боже! Ты весь мокрый! — всплеснула руками старушка.
— Да я... выдался плохой день, — он сел на диван, снимая мокрую рубашку. Старушка принесла серый плед и накрыла им клоуна, одновременно протягивая сухую одежду. — Миссис Харис, вы сегодня куда-то уходили? Вас не было, когда я проснулся, — пытался он отвлечься беседой.
— Даже не знаю. Я и забыла, что выходила куда-то, — задумчиво протянула она, переключая пультом каналы.
— Нажмите девятый. Там должны идти “Поющие под дождём”, — старушка нажала кнопку, и черно-белый мюзикл вновь заиграл на экране.
— О, как я люблю эту песню, Тоби! Помнишь, как мы с тобой танцевали под неё в кабаре!