– Но мы не закончили, – возразил Эдди. – Как насчет всего остального? Я все еще не помню...
– Майк ппправ, – сказал Билл. – Либо мы вспомним, либо нннет. Я думаю, мы ввспомним. Мы вввспомним все, что нужно.
– Может, все это нам полезно? – предположил Ричи. Майк кивнул.
– Увидимся завтра. – Он посмотрел на часы. – То есть позже сегодня.
– Здесь? – спросила Беверли. Майк медленно покачал головой.
– Я предлагаю встретиться на Канзас-стрит. Где Билл прятал свой велосипед.
– Мы пойдем в Баррснс, – сказал Эдди и вдруг вздрогнул. Майк снова кивнул.
Минуту сохранялась тишина, когда они смотрели друг на друга. Затем Билл поднялся на ноги, за ним встали все остальные.
– Я хочу, чтобы вы были осторожны остаток ночи, – сказал Майк. – Оно было здесь, Оно может вновь появиться там, где вы будете. Но после этой встречи я чувствую себя лучше. – Он посмотрел на Билла. – Я бы сказал, что это еще можно сделать, правда, Билл?
Билл медленно кивнул.
– Да. Я думаю, можно.
– Оно это тоже узнает, – сказал Майк, – и Оно сделает все, что можно, чтобы создать перевес в свою пользу.
– Что мы будем делать, если Оно покажется? – спросил Ричи. – Зажмем носы, закроем глаза, повернемся три раза и прогоним дурные мысли? Бросим волшебную пыль в Его лицо? Споем старые песни Элвиса Пресли? Что?
Майк покачал головой.
– Если бы я мог сказать вам, не было бы никаких проблем, правда? Все, что я знаю – это что есть еще одна сила, по крайней мере была, когда мы были детьми, которая хотела, чтобы мы остались в живых и сделали свое дело. Может быть, она все еще здесь, – Он пожал плечами. Это был усталый жест. – Я думал, двое, может быть, даже трое из нас исчезнут ко времени нашей встречи. Пропадут или умрут. То, что все мы сегодня вернулись, дает мне повод надеяться.
Ричи посмотрел на свои часы.
– Четверть второго. Как летит время, когда весело, правильно, Соломенная Голова?
– Би-би, Ричи, – сказал Бен и с трудом улыбнулся.
– Ты хочешь пойти со мной дддомой, Беверли? – спросил Билл.
– Конечно, – она надевала пальто. Библиотека казалась теперь очень неспокойной, населенной тенями, пугающей. Билл чувствовал, как эти последние два дня догоняют его сразу, наваливаясь сзади. Если бы это была только усталость, это было бы ничего, но это было больше: чувство, что он распадается на части, галлюцинирует, сходит с ума. Ощущение, что за тобой наблюдают. Может быть, я вовсе и не здесь, -думал он. – Может быть, я в лечебнице Оля душевнобольных доктора Сьюарда, с Ренфилдом на пару, – он с мухами, а я с монстрами, оба уверены, что вечеринка продолжается, и разодеты в пух и прах, но не в смокингах, а в смирительных рубашках.
– Как ты, Ричи?
Ричи покачал головой.
– Я разрешу Соломенной Голове и Каспбраку проводить меня домой, – сказал он. – Идет, ребята?
– Конечно, – сказал Бен. Он быстро посмотрел на Беверли, которая стояла рядом с Биллом, и почувствовал боль, которую почти забыл. Новое воспоминание встрепенулось, сжало сердце, но затем уплыло.
– Как ты, Мммайк? – спросил Билл. – Пойдешь с нами? Майк покачал головой.
– Я должен...
Тут тишину прорезал пронзительный крик Беверли. Купольный свод вверху собрал его, и это зазвучало подобно смеху привидений-плакальщиц, летающих и хлопающих крыльями вокруг них.
Билл резко повернулся к ней, Ричи уронил свою куртку, раздался грохот стекла, когда рука Эдди смела пустую бутылку из-под джина на пол.
Беверли отпрянула от них, вытянув руки, с лицом белым, как бумага. Ее глаза, глубоко сидящие в темных глазницах, вылезли из орбит.
– Мои руки! -воскликнула она. – Руки!
– Что... – начал Билл и затем увидел кровь, медленно капающую между его трясущихся пальцев. Он подался вперед и почувствовал болезненное тепло на своих собственных руках. Боль не была острой, она больше напоминала боль, которую чувствуешь в старой заживающей ране.
Старые шрамы на его ладони, шрамы, которые снова появились в Англии, открылись и кровоточили. Он посмотрел по сторонам и увидел, как Эдди Каспбрак тупо уставился на свои собственные руки. Они у него тоже кровоточили. И у Майка. И у Ричи. И у Бена.
– Нам из этого не выбраться, правда? – сказала Беверли. Она заплакала. Этот звук усилился в тихой пустоте библиотеки; само здание, казалось, плачет с ней. Билл подумал, что, если этот звук не прекратится, он сойдет с ума.
– Нас втянули в это, да поможет нам Господь, – она зарыдала еще громче, и тонкая струйка крови потекла из одной ее ноздри. Она вытерла ее тыльной стороной трясущейся руки, и на пол капнуло еще больше крови.
– Бббыстро! – сказал Билл и схватил руку Эдди.
– Что...
– Быстрее!
Он протянул другую руку, и через минуту Беверли взяла ее. Она все еще плакала.
– Да, – сказал Майк. Он выглядел ошарашенным. – Это снова началось, не так ли, Билл? Это все началось снова.
– Дддда, я дддумаю...
Майк взял руку Эдди, а Ричи взял другую руку Беверли. На мгновение Бен только смотрел на них, и затем, как будто во сне, он поднял свои окровавленные руки и встал между Майком и Ричи. Он крепко стиснул их руки. Круг замкнулся.
(О, Чудь, это ритуал Чуди, и Черепаха поможет нам) Билл попытался крикнуть, но никакого звука не вышло. Он видел, как голова Эдди откинулась назад, как напряглись жилы на его шее. Бедра Бев дважды напряженно дернулись, как будто в оргазме, коротком и остром, как щелчок пистолета. Рот Майка странно двигался – это была гримаса и смех одновременно. В тишине библиотеки двери с шумом открывались и закрывались, звук катился как бильярдные шары. В газетном зале в безветренном урагане разлетелись журналы. В комнате Кэрол Даннер библиотечная печатная машинка Ай-би-эм вдруг ожила и напечатала:
Онстучитсякомне
Вящикпо
Чтовыйговорячтовиделпривидение
Снова
Машинку заело. Она зашипела и издала сочную электронную отрыжку, как будто все внутри было переполнено. На втором стеллаже полка с оккультными книгами вдруг опрокинулась, вывалив Эдгара Кейса, Нострадамуса, Чарльза Форта и апокрифы на пол.
Билл почувствовал усиливающееся ощущение силы. Он смутно ощущал эрекцию, волосы на его голове встали дыбом. Чувство силы было просто чудовищным.
Все двери библиотеки с шумом хлопнули в унисон.
Старинные часы за абонементным столом пробили час.
Затем все прошло, как будто кто-то повернул выключатель.
Они опустили руки, ошеломленно глядя друг на друга. Никто ничего не сказал. Когда ощущение силы прошло, Билл почувствовал, как в него вползает чувство обреченности. Он посмотрел на их белые, напряженные лица, а затем на свои руки. Они были запачканы кровью, но раны, которые Стэн У рис сделал куском бутылки в августе 1958-го, опять закрылись, оставив только кривые белые линии наподобие связанной веревки. Он подумал: В последний раз мы семеро были вместе.., когда Стэн сделал эти разрезы в Барренсе. Стэна чет, он мертв. И теперь последний раз мы вшестером вместе. Я таю это, я чувствую это.
Беверли, дрожа, прижалась к нему. Билл обнял ее. Они все посмотрели на него, глазами огромными и яркими в этой сумеречности; стол, длинный стол, за которым они сидели, был завален пустыми бутылками, стаканами, пепельницами – маленький островок света.
– Этого достаточно, – быстро сказал Билл. – Достаточно удовольствия на один вечер. Танцы мы прибережем на другой раз.
– Я помню, – сказала Беверли. Она посмотрела на Билла, глаза у нее были огромными, бледные щеки – сухими.
– Я помню все. Мой отец узнал насчет вас, парни. Бежал за мной. Бауэре, и Крисе, и Хаггинс. Как я бежала. Туннель.., птицы... Оно... Я помню все.
– Да, – сказал Ричи. – Я тоже.
Эдди кивнул.
– Насосная станция...
Билл сказал:
– И как Эдди...
– Пойдемте теперь, – сказал Майк. – Отдохнем. Уже поздно.
– Пошли с нами, Майк, – сказала Беверли.
– Нет. Я должен закрыть все двери. И кое-что записать... Миг нашей встречи, если хотите. Я недолго. Давайте.