Ловлю свое отражение в огромном, овальном зеркале. Бледное, с широкими от страха глазами. «Воровать, — шепчет во мне голос совести, острый и ясный. — Ты собираешься воровать у собственной сестры, Лерика».
«Одолжить! — яростно возражаю сама себе, хватая первую шкатулку. — Лишь одолжить на несколько часов. Нельзя попасться. Сегодня же заберу свой браслет у тëтушки и верну обратно. Она даже не заметит».
Лихорадочно перебираю сокровища сестры. Пальцы скользят по дорогому бархату, выуживая бриллиантовые подвески, изумрудные серьги, тяжёлые золотые колье. Всё не то. Отчаяние подкатывает к горлу горьким комом. Ну где же... И вот, на самом дне простой, ничем не примечательной деревянной шкатулки, нащупываю холодный металл. Сердце замирает. Вытаскиваю. Оно. Белое золото. Лимонный топаз, тускло поблёскивающий в полумраке.
Теперь самое главное. Хватаю маленькие позолоченные ножнички, валяющиеся тут же, среди щёток и шпилек. Рука дрожит так, что я едва могу удержать их. Кончиками лезвий, сжав зубы от усилия, поддеваю одно из тонких звеньев рядом с застёжкой. Чувствую, как металл напрягается, сопротивляется, а затем поддаётся с тихим, хрустящим щелчком. Застёжка безвольно повисает.
Прячу сломанный браслет в глубокий карман платья. Лихорадочно убираю шкатулки на место, стараясь восстановить идеальный порядок. Руки не слушаются, пальцы одеревенели. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Готово. Бросаюсь к двери, прислушиваюсь. Тишина.
Скольжу по коридору безмолвной тенью. Дверь в мои покои захлопывается за мной с глухим, финальным стуком. Прислоняюсь спиной к прохладному дереву, ощущая, как дрожат колени. Пытаюсь сделать глубокий вздох, но воздух не идёт, застревает где-то в горле. Грудь вздымается короткими, судорожными рывками. В ушах стоит оглушительный, пульсирующий гул собственной крови. Несколько секунд просто стою, закрыв глаза, пытаясь загнать обратно эту дикую, паническую дрожь, что бьёт меня изнутри, сотрясая всё тело, как в лихорадке.
Он у меня в кармане. Чужой браслет. Украденный. Тяжёлый комок холодного металла и липкой, едкой вины. Он жжёт ткань и давит на бедро, напоминая о себе с каждым ударом сердца. В горле стоит противный, медный привкус страха. Я никогда... я никогда раньше не позволяла себе такого. Никогда не опускалась до воровства. И где? В стенах собственного дома. У родной сестры!
Резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть всем телом. Отталкиваюсь от неё, как ошпаренная. Сглатываю этот комок страха и расправляю платье, будто могу расправить вместе с ним и свои смятые нервы. Делаю глубокий вдох, пытаясь выровнять предательски сбившееся дыхание.
— Войдите, — собственный голос звучит на удивление ровно и безразлично.
Дверь открывается беззвучно, и на пороге, залитая светом из коридора, возникает Эрика. Силуэт прямой, как шпага. На лице – каменная, отполированная годами службы невозмутимость. Ни намёка на любопытство.
— Ваше высочество. Её Величество Императрица повелела...
— Я помню, — перебиваю фрейлину резче, чем планировала, и подхожу к прикроватному столику, где в художественном беспорядке разбросаны несколько безделушек. Притворяюсь, что ищу среди них. Пальцы натыкаются на холодный, неровный металл в кармане. Вытаскиваю браслет, сжимаю его в ладони, чувствуя, как острые края вмятины от сломанной застёжки впиваются в кожу.
— Вот, — протягиваю ей. Рука, к моему удивлению совсем не дрожит. — Будьте осторожны. Застёжка действительно ненадёжна.
Эрика берёт браслет с таким видом, будто принимает государственную печать или священную реликвию. Её длинные, холодные пальцы смыкаются на нём, полностью скрывая его от глаз.
— Конечно, Ваше Высочество.
Она кланяется, не сгибая спины, лишь чуть склонив голову и выходит. Замираю на месте, прислушиваясь к её удаляющимся шагам. Тяжёлые, мерные, неспешные. Они стихают за поворотом, растворяясь в гулкой тишине дворца.
Пора.
Уже не иду, а почти бегу к дальнему углу комнаты, к потайной нише подоконника, скрытой тяжёлой портьерой. Пальцы, всё ещё слегка дрожащие от пережитого, хватают баночку с серым, похожим на пепел порошком для волос. С силой, почти с яростью, втираю его в пряди, не глядя на своё отражение в тёмном стекле окна. Капли для глаз жгут слизистую, затуманивая зрение, я быстро моргаю, прогоняя навернувшиеся слёзы. Не от боли, нет... От остатков адреналина, от дикого клубка эмоций. Медальон на груди. Плоский, гладкий, холодный. Нащупываю его, прижимаю ладонью к коже под платьем, и чувствую, как драконья энергия, что с рождения бурлит у меня внутри, сжимается, затухает, превращаясь в крошечную, спящую, почти неощутимую звезду где-то в глубине. Готово.