Оливия встаёт. Её бледность теперь кажется не признаком слабости, а ледяной, непроницаемой маской королевского достоинства.
— Эрон, дорогой, — её голос звеняще-острый, холодный — Ты забыл, что значит стучать? Или должность Первого советника Императора разучила тебя правилам приличия?
Ди Спаркс фыркает. Взгляд, полный неприкрытого презрения, скользит по Оливии, а затем задерживается на мне. Он видит лишь бледную, перепуганную мышь в простом, уродливом платье, и тут же, с почти физическим отвращением, отводит глаза, теряя ко мне всякий интерес.
— Правила приличия? Я здесь не для любезностей, Ваше Высочество, — он делает несколько тяжёлых шагов вглубь комнаты, его сапоги громко стучат по дубовому паркету. — Где Лерика?
— Лерика? — Оливия поднимает бровь с преувеличенным, театральным удивлением. — А что случилось с моей племянницей? И с чего ты взял, что я что-то знаю?
— Хватит, — он рычит, подходя к ней так близко, что нарушает все мыслимые границы. — Весь дворец перевернули вверх дном. Она исчезла. Бесследно. Куда ещё она могла податься?
— Эрон, дорогой, — голос Оливии становится приторно сладким. — Смею тебе напомнить, что я не видела своих племянниц с тех самых пор, как твоя драгоценная тётушка Виоланта «вежливо» попросила меня удалиться от двора, дабы моё присутствие не смущало её хрупкие нервы. Но, конечно, — она делает широкий, показно гостеприимный жест рукой, — ты можешь всё проверить. Убедись сам. Обыщи каждый закоулок.
Оливия переводит взгляд на меня, и её глаза, всего секунду назад полные яростного, ледяного огня, теперь умоляют, заклинают меня сохранять спокойствие.
— Нина, будь добра, — говорит она мне своим обычным, светским тоном, — попроси Ивора сопроводить господ стражников, — кивает в сторону неподвижных стальных фигур у двери, — пусть осмотрят дом. Тщательно. А потом попроси Элис подать для меня и Его Светлости чай. Успокаивающий. Кажется, Эрон в нём отчаянно нуждается.
Ивор, как по волшебству, возникает в дверях гостиной. Его прямая, негнущаяся поза выражает молчаливое, готовое к немедленному действию, послушание. Я делаю низкий, подобострастный книксен. Сердце колотится где-то высоко в горле, мешая дышать. Уже собираюсь выскользнуть из комнаты, как резкий, рубящий голос Эрона заставляет меня застыть на месте.
— Стой! — он медленно оборачивается, его взгляд, тяжёлый, пронизывающий и вдруг страшно сфокусированный, впивается в меня. — Кто такая?
— Ни-Нина... — выдавливаю я дрожащим, заискивающим голоском, не поднимая глаз от его начищенных до зеркального блеска сапог.
— Мисс Росс, моя новая компаньонка, — поддерживает меня Оливия. Её тон лёгкий и непринуждённый, но я вижу, как напряглись и побелели мышцы её шеи. — Девушка собирается поступать в Императорскую Академию Магии. Я позволяю ей пользоваться моей библиотекой, а она взамен развлекает меня свежими городскими сплетнями и читает вслух. Мне, знаешь ли, — она с лёгкой, усталой насмешкой касается виска, — одиноко в этом старом, пустом доме.
Взгляд ди Спаркса, недолгий, но оценивающий, вновь скользит по моей фигуре и снова, казалось бы, теряя всякий интерес, возвращается к Оливии. Выдыхаю с облегчением. Кажется, пронесло.
Но вдруг, медленно, как хищник, уловивший едва заметный запах крови, Эрон поворачивается к неподвижной, каменной фигуре, замершей у двери.
— Ивор? — произносит он имя дворецкого, растягивая гласные. В его внезапно ставшем тихим и опасным голосе, слышится странная, повелительная нотка.
Замираю. И, кажется, весь мир замирает вместе со мной.
Глава 8
Мир сужается до ударов моего сердца, гулко отдающихся в висках. Замираю, не смею дышать. Чувствую, как каждый мускул в теле напрягается до судорожной боли. Взгляд мой прикован к лицу Ивора. Его черты, обычно непроницаемые и бесстрастные, в этот миг кажутся высечёнными из старого, морёного дуба, неживыми и вечными.
Он почтительно, без тени подобострастия, склоняет голову в сторону Эрона.
— Всё верно, Ваша Светлость, — голос дворецкого не дрогнул ни на миг, звуча так же размеренно, чётко и спокойно, как всегда. — Мисс Росс, дочь моего старого, доброго знакомого. Именно я имел честь порекомендовать девушку на должность компаньонки Её Высочества, дабы скрасить её уединение.
Внутри у меня что-то обрывается с тихим щелчком, и по всему телу разливается слабость, смешанная с оглушающим шоком. Ивор... он лжёт для меня. Прямо в лицо Первому Советнику Империи. Он подписывает себе смертный приговор одной этой фразой. Рискует всем... Положением, свободой, жизнью.