Виоланта не издала ни звука. Она стояла недвижимо, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Всего на мгновение, столь краткое, что его заметил бы лишь самый внимательный наблюдатель, в глубине её насмешливого взгляда мелькнуло что-то иное: не триумф, а скорее леденящее душу удовлетворение. Но тут же веки дрогнули, и взгляд снова стал холодным и отстранённым.
Констанс, чья рука всего мгновение назад лежала на руке невесты, не дрогнул. Его лицо застыло в суровой маске скорби, но пронзительные глаза были сухими и ясными. В них, поверх головы рыдающей Оливии, он уже видел не рухнувший союз, а новые, внезапно открывшиеся перспективы. Он оценивал вакуум власти, перекраивал в уме планы. Его амбиции, хоть и получили удар, не были сломлены. Они лишь сменили мишень.
У Императора из глаз ушло солнце. Его сияющие золотом зрачки померкли, стали плоскими и безжизненными, как у потухшей звезды. Он не сгорбился, не вскрикнул. Он просто… погас. Рука, которую он поднял для благословения, медленно опустилась, и он безвольно осел на трон, превратившись из живого божества в старика, раздавленного невыносимой тяжестью.
Зал Первого Восхода погрузился во мрак. Свет, казалось, был выжат из воздуха, оставив после себя лишь запах тления, страха и безысходности. Бал, бывший символом жизни и преемственности, умер, не успев начаться. Аэтерия погрузилась в траур. И в этой внезапной, оглушительной тишине, среди потухшего золота глаз и разбитых надежд, рождалась новая, страшная и непредсказуемая эпоха.
Глава 1
Пыль веков пахнет сладковато-горько, как засохшие травы и ветхая кожа. Провожу пальцем по шероховатой странице древнего фолианта, вглядываясь в выцветшие чернила. Читаю о том, как давно вымерший клан Лазурных Драконов обращал дикую энергию горных рек в кристаллы силы. Вокруг меня – мой истинный дворец: башни из книг, свитков и рунических карт, возвышающиеся на столе, на полу, на подоконниках. Здесь, в моих личных покоях, пахнет знанием и старой бумагой, а не удушающими ароматами духов и лоснящейся лестью тронного зала.
Дверь с резким, неприличным треском распахивается, врывая в мой выверенный, тихий мир вихрь шёлка, тяжёлых духов и безудержного возбуждения. Даже не поднимаю головы. Только она может так ворваться. Моя сестра. Блистательная принцесса Ясмина ди Спаркс. Любимица народа, гордость родителей и живое украшение императорского дома.
— Лерика! Ты никогда не поверишь!
Она замирает посреди комнаты, её новое платье цвета утренней зари, расшитое сотнями крошечных хрусталиков, медленно опадает на пол широким колоколом. Моя сестра прекрасна, как отполированный самородок. Её волосы – жидкая платина, ниспадающая идеальными волнами, а глаза цвета тёплого янтаря, сияют сейчас таким необузданным восторгом, что больно смотреть.
— Отец только что сказал! — она подбегает к моему столу, и её пахучее облако духов решительно перебивает запах старинных книг.— Он даёт согласие! Помолвка будет! Я и Кориан!
Ясмина произносит его имя так, словно это сакральное заклинание, способное одним махом превратить свинец в чистое золото. Медленно отрываю взгляд от сложной диаграммы энергетических потоков. Её лицо сияет лучезарным, почти детским восторгом.
— Кориан ди Айленд, — имя звучит на моих губах нарочито холодно и отстранённо, как сухая историческая справка. — Наследник Ледяных Драконов. Интересный стратегический ход.
— О, перестань! — Ясмина машет изящной ручкой, смахивая невидимую пылинку с края моего стола и морща свой идеальный, прямой нос при виде ближайшей стопки испещрённых заметками пергаментов.— Это не про «выгодно»! Это про нас! Ты же видела его на турнире? Как он держит копье? А его глаза… они как озера в горах, холодные и такие чистые!
Сестрёнка вздыхает, мечтательно закатывая глаза. Смотрю на неё, на эту готовую вспыхнуть и осветить всё вокруг искру чистого счастья, и чувствую лишь тяжёлую, знакомую усталость.
— Взгляд у него и правда холодный, — отвечаю ей, возвращаясь к своим чертежам. — Расчëтливый.
— Ты просто не понимаешь. Это настоящее! — отрезает Ясмина, беззлобно. Её сияющий взгляд скользит по мне, по моему простыму, не украшенному драгоценностями платью, по волосам цвета бледного жемчуга, собранным в небрежный, низкий узел, из которого вечно выбиваются пряди. — Кстати, о чём ты вообще думаешь, закопавшись тут? Сегодня же бал в честь подписания договора с Измиром. Весь двор будет там! Все важные дома! А ты… ты даже не начала готовиться. Как всегда, увязла в своих пыльных книгах и этих ужасных схемах.