— Ой, смотри, какие красивые шарфы! Таких оттенков я ещё не видела! — восклицаю с наигранным, почти истеричным восторгом и решительно тащу её внутрь.
Воздух в лавке густой и спёртый от запаха шелка и приторно-сладких духов. Элис сразу же, как заворожённая, замирает перед витриной с дешёвыми украшениями, её глаза загораются жадным огоньком. Пока она с вожделением разглядывает колье из поддельных сапфиров, я краем глаза внимательно наблюдаю за входом, за мелькающими за дверным проёмом силуэтами.
И замечаю группу девушек, входящих в лавку с шумом и смехом. Сердце делает кувырок. Это шанс. Притворяясь, что с упоением рассматриваю узоры на шёлковых шарфах, незаметно, шаг за шагом, примыкаю к их весёлому кругу. Они, оживлённо переговариваются, обсуждая строгого преподавателя и предстоящие, страшные экзамены. Их слова, полные обычных, бытовых забот, доносятся до меня как сквозь толстый слой ваты или воды.
— …и он сказал, что если я ещё раз перепутаю руны потока, он заставит меня переписывать «Основы теургии» всю ночь! — смеётся девушка с живыми карими глазами и задорными веснушками.
Ловлю момент и обращаюсь к ним, протягивая собственную перчатку, якобы подобронную с пола.
— Простите, это не ваша?
— О, нет! Не наша, — улыбается та, самая веснушчатая, бросая беглый взгляд на перчатку.
— В вы из Академии? — спрашиваю, делая глаза максимально широкими, полными наивного восхищения и зависти. — Я так мечтаю поступить в следующем году! На факультет артефакторики. Но так боюсь, что не потяну...
— Правда? — лица девушек мгновенно оживляются, в них появляется интерес и снисходительное покровительство. — Это здорово! Тебе нужно обязательно подтянуть руническое письмо, это основа основ, а потом...
Они с радостью принимают меня в свой шумный круг. Покупаю недорогой, но яркий шарф, тут же повязываю его на шею. Мы выходим из лавки все вместе, плотной голдящей толпой. Их весёлая, шумная группа – идеальный щит. Встраиваюсь в их круг, поддакиваю, смеюсь в нужных местах, рассказываю выдуманные истории о своём «отце-торговце». Но с каждым шагом паника нарастает. Спина горит под воображаемыми взглядами. Каждый оклик, каждый скрип телеги заставляет меня вздрагивать. Мне становится душно, в глазах темнеет. Беззаботный, громкий девушек смех начинает давить на меня, вызывая почти физическую тошноту. Они так свободны. Так легки. Они не знают, каково это – чувствовать себя дичью.
«Ещё немного, — бормочу себе под нос, сжимая в кармане бумажку с адресом. — Ещё немного».
Когда мы равняемся с тёмным переулком, ведущим в сторону от главных, оживлённых улиц в кварталы ремесленников, я отступаю на шаг, пропуская их вперёд.
— Спасибо вам огромное за совет! — начинаю громко, но голос срывается в хрип — Мне нужно налево, к… к знакомой портнихе. Удачи на экзаменах!
Одна из девушек жизнерадостно машет мне рукой:
— И тебе! Надеюсь увидимся в Академии в следующем году.
Криво, через силу улыбаюсь в ответ, разворачиваюсь и, не оглядываясь, почти ныряю в боковой поток прохожих, растворяясь в нём. Иду быстро, согнувшись, стараясь казаться меньше, незаметнее. Сердце колотится так, что, кажется, его стон слышен на всю улицу. Прохожу один переулок, второй, петляю. Наконец, сворачиваю в тёмную, узкую арку между домами, прижимаюсь спиной к шершавой, холодной стене. Закрываю глаза и несколько секунд просто дышу, пытаясь загнать обратно чёрную, рвущуюся из груди панику. Тело трясёт мелкой, неконтролируемой дрожью. Потом, быстрым, нервным шагом, путаясь во дворах и проходных переулках, иду к «Трём звёздам». Каждый скрип колеса заставляет вздрагивать и ускорятся, каждый силуэт впереди кажется опасным. Паранойя плетёт свои липкие, ядовитые паутины в сознании, опутывая каждый звук, каждую тень.
Вот он, знакомый, обшарпанный фасад постоялого двора. Старая лестница противно скрипит под ногами. Ключ с дрожью входит в замочную скважину лишь с третьего раза. Дверь захлопывается за мной с глухим, одиноким стуком. Прислоняюсь лбом к шершавой, прохладной поверхности двери, чувствую, как дрожь медленно отступает, сменяясь ледяной, тошнотворной пустотой и оглушающей усталостью.
Я здесь. Совершенно одна. С бумажкой в кармане, на которой написано моё смутное будущее. И с тяжёлым, давящим чувством, что самое страшное – ещё впереди.
Глава 10
Карета мягко покачивается, мерный стук колёс по мощёным улицам провинциального городка убаюкивает. Сижу на жёсткой откидной скамейке напротив леди Шарлотты, мои пальцы бессознательно мнут грубую ткань простого платья. Каждый мускул в моём теле напряжён, как струна. Рядом со мной Оливия. Её взгляд прикован к окну, но я знаю, она не видит проплывающих мимо домов. Она вся – одно сплошное ожидание, живой комок нервов, закутанный в серую, безликую ткань.