Хрустальный Замок возникает внезапно, как мираж. Он словно вырастает из основания горы, величественный, высеченный из голубоватого, тысячелетнего льда. Его шпили, не украшение, а естественное, грозное продолжение горных пиков, вонзающихся в бледное, безжалостное небо. Он не сияет слепящим богатством, как дворец Золотых. Он светится изнутри, холодным, сдержанным светом, словно громадная ледяная лампа.
У ворот нас встречает не Дарен ди Айленд, а его сестра, леди Айлин. Она стоит неподвижно, закутанная в меха, прямая, уверенная, без единого намёка на светскую улыбку. Но пронзительные голубые глаза, едва заметив маму, неожиданно теплеют.
— Оливия, — её голос, грубоватый и прямой, режет морозный воздух. — Прошло много зим.
Оливия сходит с саней, и каждое её движение полно врождённой, отточенной грации, которую не скроешь под грубой дорожной одеждой.
— Слишком много, Айлин.
Они не обнимаются. Просто смотрят друг на друга, и в этом взгляде – целая история юношеской дружбы, вынужденной разлуки и молчаливой поддержки.
— Брата нет, — говорит Айлин, приглашающим жестом направляя нас внутрь, в зёв ледяных ворот. Её взгляд скользит по мне и Ивору, оценивающе, но без враждебности. — На границе неспокойно. Он и Кориан в Даркхолле. Пытаются договориться с Черными и Огненными о совместных патрулях.
Опускаю глаза, делая вид, что дрожу от холода, чтобы скрыть внезапную волну жгучего стыда, поступающего к горлу. Пока другие кланы пытаются защитить Империю от реальной угрозы, мои... «родители», в позолоченных залах столицы, точат нож, чтобы вонзить его им в спину.
— Это мисс Нина Росс, моя компаньонка, — представляет меня Оливия ровным, бесстрастным голосом. — И мой личный секретарь, господин Ивор.
Делаю безупречный реверанс. Мышечная память, вбитая бесчисленными уроками срабатывает сама собой, но я стараюсь придать ему оттенок скромности, уместный для девушки из хорошей, но не знатной семьи.
— Честь оказаться в вашем доме, леди ди Айленд.
— Добро пожаловать, мисс Росс, — кивает она. Её изучающий взгляд задерживается на мне на секунду дольше, чем требует вежливость. – Пройдёмте. Вы должно быть измотаны дорогой.
Нас провожают в выделенные покои. Моя комната – суровый образец северной аскетичности: каменные стены, дубовый пол, кровать с грубоватым пологом и огромный камин, в котором уже пляшут живые, жадные языки пламени. Сбрасываю накидку и подхожу к огню, протягивая к нему онемевшие, почти синие пальцы. Жар обжигает кожу, вызывая мурашки и резкую боль, но я не отдергиваю руку. Эта боль – осязаемое доказательство. Мы добрались. Мы живы.
Спустя час, отогревшись и с трудом прогнав назойливую дрожь, пронизывающую изнутри, я стучу в дверь маминых покоев. Она сидит в кресле у огромного камина, неподвижно глядя на пламя, словно пытается разгадать в переплетении языков тайное предсказание.
— Матушка, — мой голос звучит хрипло от напряжения и невысказанного страха. — Мне нужна твоя помощь. С магией. Я должна научиться контролю. Иначе, я боюсь, что в следующий раз... в следующий раз мы не сбежим.
Она поворачивает ко мне лицо, и улыбается. И в этой улыбке впервые за долгое время появляется тень настоящей, не вымученной, почти забытой нежности.
—Ты права, милая. Я должна была раньше позаботиться об этом. Прости. — Она встаёт и подходит ближе. Усаживает меня в кресло, а сама встаёт позади. Её ладони, прохладные и уверенные, ложатся на мои плечи, слегка прижимая, укореняя в реальности. — Мой дар намного слабее твоего и я не многое могу. Но базовые принципы обьясню. Начнём с основ. С дыхания. Сила течёт по тем же потокам, что и кровь. Найди эту реку внутри себя. Найди и просто... слушай.
Мы проводим за этим занятием почти час. Я пытаюсь. Боги, как я пытаюсь, до головной боли, до слёз... Но внутри – лишь хаос. Отголоски детского плача, леденящий ужас от осознания собственного бессилия, жгучее, почти истеричное желание всё контролировать. Я чувствую сжатый тугой комок страха в солнечном сплетении, мелкую дрожь в руках, судорожный стук собственного сердца. Но не чувствую никакого «потока», никакой «реки». Только собранную в тугой, болезненный узел панику.
— Ничего не чувствую, — выдыхаю, отчаявшись. Откидывась на спинку стула, в глазах темно от напряжения.
— Ты чувствуешь, — поправляет Оливия мягко, но не преклонно. Пальцы слегка сжимают мои плечи. — Ты просто не узнаёшь этих ощущений. Это как заново учиться ходить. В библиотеке замка должно быть кое-что для начинающих. «Гармония Стихий» Арниса. Возьми её. Основы универсальны.