По её щекам медленно, против воли, текут слёзы. Тихие, безнадёжные, жгучие.
— Прости меня. Прости, моя девочка. Я была слепа. Я позволила им украсть у нас всё… Все эти годы…
Встаю и обнимаю её. Мою маму. Настоящую. Она прижимается ко мне и я чувствую, как её плечи мелко, отчаянно дрожат, сдерживая рыдания.
— Ты не виновата, — говорю твёрдо, гладя её по волосам. — Ты боролась, как могла. В той клетке, в которую они тебя поместили. Они украли у нас время, но не смогли украсть всё. — Немного отдаляюсь, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мы вместе. Мы знаем правду. И когда-нибудь заставим их ответить.
Утро в Хрустальном Замке начинается не с гула жизни, а с ослепительного, молчаливого вторжения. Ледяное солнце, поднявшееся над гребнями гор, бьёт сваями холодного, белого света, в котором кружатся мириады пылинок.
После простого, но сытного завтрака , я решаюсь обратится к Айлин.
— Леди ди Айленд, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более естественно, почти почтительно, — не смогу ли я воспользоваться вашей библиотекой? Леди Оливия упоминала, что здесь собраны поистине уникальные фолианты, которых не найти в столице.
Айлин, отпивая последний глоток крепкого, чёрного чая, смотрит на меня своим пронзительным, сканирующим взглядом, будто пытаясь определить мою истинную цель.
— Конечно, мисс Росс. Знания должны служить тем, кто их ищет, а не пылиться на полках. Лана, — она не повышая голоса, кивает одной из горничных, стоящей у буфета, — проводи, пожалуйста, мисс Росс в библиотеку. И помоги ей, если потребуется.
Девушка с карими, не по-девичьи серьёзными, глазами молча кивает и жестом приглашает следовать за собой. Мы идём по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам, в которых наши шаги отдаются глухим эхом. Вот Лана останавливается перед неприметной, но невероятно тяжёлой дубовой дверью, украшенной лишь железными накладками. С лёгким усилием она толкает её, и створки с глухим стоном отъезжают.
Замираю на пороге, дыхание перехватывает. Императорская библиотека казалась мне верхом великолепия, но это… это нечто иное. Пространство уходит ввысь на несколько этажей, теряясь в полумраке под сводчатым потолком. Стеллажи из тёмного, почти чёрного дерева вздымаются к самым небесам и на их бесчисленных полках, как застывшие в вечном сне ледяные глыбы, теснятся десятки тысяч томов. Воздух густой, неподвижный, насыщенный запахами: сладковатым дыханием вековой пыли, терпким ароматом выделанной кожи переплётов, кисловатым запахом старой бумаги и чем-то ещё, едва уловимым, холодным и чистым.
— Если что-то понадобится, я буду неподалёку, мисс, — тихо говорит Лана и бесшумно удаляется.
Медленно, почти благоговейно, иду между гигантскими деревянными исполинами. Мои пальцы скользят по шершавым выцветшим корешкам фолиантов. Я ищу «Гармонию Стихий» Арниса, как советовала Оливия. Мой взгляд скользит по полкам, цепляется за названия, вытесненные на коже. «Летописи Ледяных Вершин», «Теория магических потоков и их аномалии», «Забытые культы и ритуалы Северных Земель»… Я теряюсь, тону в этом безмолвном, всепоглощающем море знаний. И вот, на одной из средних полок, замечаю потёртый кожаный переплёт с выцветшим, но всё ещё различимым золотым тиснением по краю.
— «Божественные Пары в Эпоху Рассвета. Хроники утраченной гармонии», — читаю вслух шёпотом.
Сердце на мгновение замирает, пропуская удар. В памяти всплывает тряская повозка, запах полыни и горящие убеждённостью глаза Мириам. Её слова о предательстве, о том, что драконы сами отвернулись от любви.
Почти против воли протягиваю руку, снимаю книгу с полки. Она оказалась неожиданно тяжёлой, плотной, как будто в ней заключена не только информация, но и сама неподъёмная тяжесть ушедших эпох. Нахожу глубокое, потертое кресло у высокого узкого окна и погружаюсь в чтение.
Это не сухая хроника или научный трактат. Это поэма, написанная прозой. Миф, изложенный с религиозным трепетом. Я читаю о том, что изначально драконы не просто заключали браки или союзы. Они находили свою Божественную Пару – единственное во всей вселенной существо, созвучное их собственной душе и магии на уровне, недоступном простому пониманию. На уровне песчинок, из которых сложена их сущность. Не судьба, а провидение вело их друг к другу. В таких союзах не было места принуждению, сомнению или холодному расчёту. Было… полное слияние. Взаимное усиление, при котором один плюс один давало не два, а... целую вселенную. Их магия не просто складывалась – она перемножалаcь, синергировала, рождая новую, невиданную, почти божественную силу. Дети, рожденные в таких парах, были могущественны с колыбели, их сила была чистой, неразбавленной, истоком самой жизни, а не её жалким подобием.