И всё же мысль о том, что своим молчанием я становлюсь соучастницей, подставляю под удар Кориана, Айлин, всех этих суровых, честных людей… она жжёт мне душу раскалённым железом.
Чувствую, как Оливия, сидящая рядом, замирает, превращаясь в статую. Её рука лежит на столе рядом с моей, и я вижу, как тонкие синие сосуды на её бледном запястье пульсируют с бешеной, предательской скоростью. Она тоже знает. И так же, как и я, заточена в клетку бессилия.
После ужина, едва дождавшись момента, когда можно удалиться, не привлекая внимания, я почти бегом мчусь в библиотеку, в своё единственное убежище. В полумраке зала хватаю с полок наугад несколько фолиантов: «Основы и диалекты рунического письма», «Забытые артефакты эпохи Рассвета» и ту самую, потрёпанную «Гармонию Стихий», что советовала Оливия. Пытаюсь погрузиться в чтение, как в холодную, спасающую воду, укрыться за щитом древних знаний. Но буквы пляшут перед глазами, сливаясь в пугающие образы. Холодные, оценивающие глаза Констанса Бледное, лишённое крови лицо мага крови. Непроницаемая, уверенная маска Кориана. В ушах гудит навязчивый, как заклинание, рефрен: «Мощи не хватит... Самоубийство... Предательство...»
Становится невыносимо душно, будто стены этого каменного гиганта медленно сдвигаются. Мне нужно выбраться. Вдохнуть полной грудью леденящего, режущего лёгкие воздуха, Кажется, сейчас это единственный способен прочистить сознание, отравленное страхом, ложью и тягостным знанием.
Но на выходе из библиотеки, в арочном проёме, залитом синеватым светом луны, я натыкаюсь на него. На твёрдую, незыблемую, живую преграду. Кориан. Он стоит, прислонившись к косяку, заполняя пространство собой. Судорожно сглатываю комок паники, пытаясь взять себя в руки, собрать в кулак рассыпающуюся волю.
— Мисс Росс, — в низком голосе Ледяного дракона слышится лёгкая, почти невесомая насмешка. — Вы, пожалуй, самая непохожая на компаньонку компаньонка из всех, что мне доводилось встречать. Ваша почтенная хозяйка, леди Оливия, предоставлена, судя по всему, сама себе, в то время как вы вольготно разгуливаете по самым отдалённым уголкам моего замка, как его полноправная владелица.
Чувствую, как краска стыда и гнева заливает мои щёки жгучим румянцем. Спешу опустить взгляд, сжимая стопку книг перед собой, как единственный возможный щит. Но Кориан неожиданно смягчается. Короткий, тихий смешок вырывается из его груди.
— Я шучу. Не смущайтесь так, мисс Росс. Ночь, — он кивает головой в сторону высокого окна, за которым видно чёрное, усыпанное алмазами небо, — слишком прекрасна. Сидеть в четырёх стенах – настоящее преступление. Не составите мне компанию для короткой прогулки? Я знаю одно чудесное место. Уверен, оно вам понравится.
«Нет!» Это слово кричит во мне на все лады, бьётся о рёбра, как птица в клетке. Только не это. Не сейчас. Идти с ним, под его пристальным, изучающим взглядом. Это чистейшая, изощрённая пытка. Лихорадочно ищу в опустошённом страхом уме хоть какую-то причину для отказа, но мой разум, обычно быстрый и изворотливый словно онемел. Чувствую лишь тяжелую, свинцовую усталость во всём теле и всепоглощающий, горький стыд, лишающий воли.
— Благодарю вас, милорд, — слышу я свой собственный, чужой голос. — Я… я буду рада.
Накидываю тяжёлый, пахнущий снегом и дымом меховой плащ, и мы выходим в ночь. Воздух настолько холоден, что первый вдох обжигает лёгкие, как лезвие, зато в голове на мгновение проясняется. Под ногами хрустит нетронутый, искрящийся снег, а наш путь освещает лишь призрачное, волшебное сияние, развевающееся на тёмном небе гигантскими, колышущимися зелёными и фиолетовыми лентами. Идём молча, поднимаясь по узкой, едва заметной, расчищенной тропе, вьющейся вдоль края обрыва. Он шагает впереди легко и уверенно, его тёмный силуэт чётко и резко вырисовывается на фоне ослепительно-белого снега. Наконец, мы выходим на небольшую, естественную каменную площадку, нависающую над бездной. И я замираю на месте, забыв о дыхании, о страхе, обо всём на свете.