Вот теперь я поняла, что он задумал. Нейл собирался взобраться по стене с грузом в виде меня на своей спине. Вот теперь стало по настоящему страшно! Я взвизгнула, изо всех сил стиснула его плечи и обвила ногами торс. Сердце колотилось, как бешеное, что, видимо, парня очень веселило.
Нейл повернулся ко мне, чмокнул в щеку и прошептал:
- Тише, иначе нас заметят.
Меня накрыло гневом: как он может быть таким спокойным в такой ситуации?! - и это помогло мне немного успокоиться. Он знал, как подавить мои эмоции, а это будет уже посерьёзнее смазливого личика.
Парень буквально скользил вдоль стены, легко прыгал от камня к камню, осторожно огибал другие балконы и застывал на месте, когда слышал рядом шум. Ему хватило минуты, чтобы добраться до моего балкона - все ещё четвертый этаж! - и поставить меня на пол. Это удалось сделать с трудом. От напряжения все мышцы затекли, а пальцы отказывались сгибаться. Одного взгляда вниз с балкона хватило, чтобы паника вернулась. Глаза раскрылись от ужаса, сердце заколотилось в груди, и перестало хватать воздуха.
Нейл сразу уловил изменения в моем настроении. Он насторожился и шагнул ко мне, его зрачки расширились, глаза потемнели. Я ударила его в грудь. Один раз, другой, третий. И заплакала, оседая на пол. Нейл сел рядом и обнял, укачивая меня, словно маленькую.
- Тише, тише. Все же хорошо. Ничего бы не случилось.
- Как ты...
- Я почти с детства лазаю по скалам. Для меня это проще простого. Попробуй, и ты поймёшь, что это совсем легко.
- Но ты ещё и меня на спине тащил...
- Да ты же почти ничего не весишь. У меня рюкзак тяжелее, и уж тем более, с тобой подниматься удобнее, ты под движения подстраивается. Только душишь немного, - в голосе парня послышалась усмешка, за что он чуть не поплатился.
Я снова замахнулась для удара, но Нейл успел перехватить руки и поцеловал мои кулаки.
- Сюда уже идут. Сходи в душ и скажи, что все время там была, а они все сошли с ума. Никто и не подумает, что ты залезла сюда по стене, - он подмигнул мне и скрылся за шторой.
Мысли разбегались, но медлить было нельзя. Я быстро скинула с себя одежду, нырнула в ванну и включила душ. Теперь у меня осталось минут пятнадцать, дольше мыться было бы глупо. Нужно было наполнить чашу, чтобы выглядело, будто я долго нежилась в воде и уснула, не услышав, как ко мне ломятся охранники. Так, налить масло в воду, положить рядом маску для сна и плеер, переставить баночки и бутылочки со средствами, будто я ими пользовалась. Вылить немного средств в воду, окунуться туда, чтобы впитать запах. Вроде все. Теперь можно спокойно встать под душ и подумать.
Что это вообще сейчас было? От воспоминаний становится не по себе. Неужели я только что поднялась на четвертый этаж на спине парня, который потом ещё и жалел меня, как маленькую. Бррр... Такое даже присниться не может.
В дверь затарабанили. Я еле успела выключить воду и завернуться в полотенце, как ее снесли с петель, и в ванну ввалился громила в черном костюме. Мне пришлось отскочить к окну и застыть во всей своей красе на подоконнике.
С улицы послышался рык, и я обернулась. Снаружи на парапете висел Нейл, оскаливая зубы. Его глаза потемнели, а мышцы напряглись так, что натянули рубашку. Он резко подтянулся и без усилий запрыгнул в окно. Я сильнее сжала полотенце и метнулась в сторону двери, но не успела. Бугай в костюме схватил меня за руку и перекинул через плечо, почти выставив на показ мою филейную часть. И вот тогда я действительно напугалась и закричала. Мне показалось, что окна задребезжали, а визг слышали во всей гостинице.
Я не видела Нейла, но кожей чувствовала, как он бросился на громилу. Меня кувыркнуло в воздухе, и щеке резко стало больно. Мир подпрыгнул перед глазами, даже не собираясь погружать меня в забытье. Я слышала грохот, звон стекла, треск ткани, а потом все стихло. Меня нежно погладили по щеке, пробурча нечто неразборчивое. Чьи-то сильные руки подняли меня с пола и куда-то понесли, а меня, наконец-то, приняла в объятия чернота.
8
Было очень больно. Боль буквально пронизывала каждую клеточку тела. В висках адски ломило, а свет просачивался сквозь веки, ужасно обжигая глаза. Рядом кто-то кричал. Женский голос вопил, что некто переходит все границы, а мужской настаивал, что он прав, и происходящее недопустимо. Они, словно молот, били по моей бедной, и так мало соображающей, голове. Предательский стон сорвался с губ, и все вокруг стихло. Лба коснулась тяжёлая теплая ладонь, а пальцы заправили за ухо выбившийся локон.