И Том чувствовал непоколебимость Гурмалулу. Среди пекла пустыни он ощутил, как его лоб покрывается ледяным потом. Он понял, что обречен.
Но инспектор не останавливался. Он шел и шел, не зная куда. Спотыкался, падал, вставал. И в то же время смутное предчувствие сжимало сердце — черный дикарь гнал его в ловушку.
Впереди возник зубчатый силуэт термитника — прочной, словно бетон, постройки из глины. Том спрятался, поджидая, когда противник подойдет поближе, чтобы на этот раз не промахнуться.
Однако черный не поддался на уловку. Он обошел термитник, держась подальше, и теперь стоял с другой стороны, глядя на него безумными гипнотизирующими глазами. Том понял, что не имеет смысла задерживаться. Термитник ему все-таки пригодился, указав стороны света. Теперь Том знал, где восток. А там — спасительное шоссе.
Только к полуночи беглец остановился. У него уже не было сил. Отяжелевшие веки закрывали глаза. Однако Том не позволил себе расслабиться. Он бодрствовал до зари, сжимая в руке пистолет в ожидании воага, затаившегося невдалеке.
На рассвете он продолжил путь. И тогда понял, то коварный дикарь и в самом деле направлял его по своей воле. Вокруг простиралась пустыня, расцвеченная побелевшим спинифексом и редкими полосками скрэба в лощинах, словно сугробами снега. Солнце поднималось, обдавая жаром землю.
Гурмалулу, молчаливый и неутомимый — не человек, а демон, не отставал. Он шел быстрее, когда Том бросался бежать, и медлил, если жертва сбавляла ход.
Как-то, обернувшись, Том увидел, что его преследователь роется в песке. Он выкопал что-то, поднял над головой и выцедил себе в рот. Измученный жаждой, несчастный понял, что дикарь нашел плоскоголовую жабу. У нее в животе есть мешочек для воды. Во время дождя она его наполняет, а в засуху зарывается в землю и сидит там по нескольку месяцев, до нового дождя.
Том должен отнять ее у него, выпить хотя бы одну каплю! Раньше он гнушался одной мысли о такой гадине. А сейчас был готов убить человека за глоток воды. «Тот, кто поделится с тобой водою в пустыне, дороже брата». Только сейчас он понял смысл этой поговорки. Ради одной капли воды он был готов побрататься с любым вшивым дикарем.
Размахивая пистолетом, инспектор бросился к чернокожему. Однако Гурмалулу был в сто крат выносливее его. И он бросился бежать с драгоценной находкой в руке.
Том споткнулся, упал, зарывшись лицом в песок. И остался лежать недвижимо. Горло его горело, словно посыпанное черным перцем. Вот он, вкус смерти. Пока он так лежит, Гурмалулу может подойти и убить его. Он поднял голову и действительно увидел того в двадцати шагах от себя. Но, пока он наводил пистолет, Гурмалулу успел отбежать, став недосягаемым для пули. Он присел на корточки, выжидая, как голодная собака динго подстерегает больную корову — терпеливо, уверенная, что рано или поздно та упадет.
Пролежал Том долго. Наконец поднялся. Каждый потерянный час приближал его к смерти. А он не хотел умирать. Лишь бы только добраться до цивилизованных людей. Тогда он предпримет вторую экспедицию. И дворец в Кью станет достижимым.
Спотыкаясь, падая и вставая, он поплелся дальше. Губы его потрескались, тело кровоточило, глаза воспалились. А он знал, что в этой преисподней, среди песков Австралии, белый человек не может выдержать больше двух дней.
Перед глазами его сгущался черный непроглядный туман. Временами он рассеивался, и тогда Том видел сурового мстителя, который шел за ним в ста шагах, бодрый, без малейших признаков усталости.
Гурмалулу был детищем пустыни, выносливым, как эму.
Наступила ночь. Воздух стал прохладнее. Но истощенному белому беглецу это не принесло облегчения. В жилах его, казалось, была не кровь, а расплавленный свинец, который бился частыми толчками, ошпаривая горло, грудь, виски, голову. А останавливаться нельзя. Том не заметил, как оказался в зарослях спинифекса. Он понял это, когда ноги запутались в острых жестких листьях, и он упал лицом на колючий ковер. Адская трава! Каким точным было это название! Не обращая внимания на впившиеся в его тело шипы, он попятился назад, заботясь лишь об одном — как бы не выпустить оружие из рук. Гурмалулу дождался, пока Том выбрался из травы, и снова пошел за ним, словно динго.
Южный крест, который в полночь отвесно замер на небе, снова склонился к горизонту. А Том все шел. Вдруг перед ним выросла стена. Заросли скрэба, ужас путешественников. Акации-карлики, сплетенные в гигантскую сеть так, что никакая живая тварь размером больше кошки не может пробраться сквозь спутавшиеся упругие ветви, усеянные острыми шипами.