— Нет, — категорично ответила Галатея, которой, казалось, все ни по чем. Она ловко перепрыгивала через поваленные стволы деревьев и ямы, скользила по склонам и уклонялась от торчавших во все стороны веток. Без сомнений, принцесса могла бы передвигаться еще быстрее, если бы ее никто не сопровождал.
— Но почему нет? Лес не место для людей, это место для волков, — не понимал Ральф.
— В волчьем облике меня слишком легко узнать, — пояснила девушка.
— Но здесь никого нет кроме нас. И ладно нам, мужикам, но подумай о Нуларе. Она уже хромает после того, как в очередной раз подвернула ногу.
— Я в порядке. Не надо тут из меня слабое звено делать, — обиделась девушка, но, опять же, трудно было не заметить, что ей приятна забота герцога.
Галатея остановилась и оглянулась на подругу. Остальные трое смотрели на принцессу и ждали ее решения. Стоя на холме, вся в черном, включая волосы, она напоминала мамбу — утонченную и невероятно опасную змейку с глазами, чья глубина затягивала и гипнотизировала.
— Ладно, буду с вами честна, — наконец, заговорила Галатея, — Я плохо контролирую ту силу, которую дает мне облик волка. К тому же, ты, Ральф, уже мог ощутить на себе ее воздействие.
— Вообще-то, я не слишком-то понял, что произошло в тот момент. Меня тогда будто в параллельную реальность отбросило. Мир стал каким-то… другим, — задумался герцог, погрузившись в воспоминания.
— Эта сила… лучше ее, все таки, называть магией, чем она и является, прямиком воздействует на сознание. Я могу прибегать к ней в исключительных случаях — когда поблизости нет моих союзников.
— Иными словами, — вмешался Тхаан, — под влияние вашей магии попадают все, кто находится рядом?
— Верно. Но есть еще кое-что. Вам это не понравится, — Галатея отвернулась, боясь увидеть реакцию своих спутников.
— Говори уже как есть, — попросил Ральф, — Мы и так уже знаем про тебя столько, что можем быть убиты за свои знания.
— Я буду слышать ваши мысли, — быстро проговорила принцесса, — И это я ненавижу больше всего. Некоторых вещей лучше просто не знать.
Все трое какое-то время молчали. Теперь Ральф уже не был столь решительным. Тхаан тоже не знал, что сказать, хотя он не выглядел удивленным.
— Что ж, не знаю, как вам, мальчики, но мне от нее скрывать нечего. Мои помыслы чисты, как рудниковая вода, — гордо заявила Нулара.
Герцог взглянул на ее веселую улыбку и, вдохновившись, тоже согласился на подобные условия.
— Пожалуй, Нулара права. Мои мысли тебе и так известны, — сказал он немного понуро, — Лишь убедишься в искренности моих слов. Хан, что на счет тебя?
— Довольно! — оборвала их рассуждения Галатея, — Я ценю ваше доверие, но лезть в ваши головы я не стану. Думаете, это весело? Ничего подобного. Вы не знаете, каково это, когда твои мысли переплетаются с чужими и ты уже не можешь различить, где чьи. Голова буквально разрывается на части, не в силах вместить в себе весь этот хаос. Моя мать… Иногда я ее не узнавала, когда она возвращалась после допросов. В ней словно говорил другой человек. Иногда она меня не узнавала, называла чужим именем и запирала в подвале на несколько дней. Королева не была сумасшедшей. Она просто не была собой. Вот и я не хочу становиться кем-то другим, — закончила Галатея и под конец смутилась, осознав, что дала волю эмоциям и впустила посторонних людей глубже дозволенного в чертоги своего внутреннего мирка, — На этом все. А теперь вперед. С высоты дирижабля я заметила небольшое поселение, расположенное между горным кряжем и этим лесом. Нужно успеть добраться туда до темна, — добавила она.
— Ты имеешь в виду ту мрачную долину? Даже не знаю. Не думаю, что нам удастся там укрыться, — высказался Ральф.
— У тебя есть другие предложения?
— Пойдемте уже. Есть охота, — простонала Нулара, после чего все четверо продолжили путь. Но теперь все были не только уставшими, но и понурыми. Эмоциональный монолог Галатеи заставил каждого задуматься о чем-то своем.
Тхаан, которого маскировки ради называли Ханом, все чаще и чаще оглядывался назад, временами останавливался и прислушивался. Его сухое лицо казалось встревоженным.
После полудня было принято общее решение остановиться и передохнуть. Голодные желудки довольно громко возмущались, а иногда и страдальчески постанывали.
— Может, кто-то из нас попробует поохотиться? — предложила Нулара, сидя между корнями дерева и растирая руками ноющие ступни и голени.