Забегала и в актовый зал, где стояло фортепиано, на котором я пыталась научиться играть по самоучителю, взятом в библиотеке… Да где я только не бывала…
И везде, везде я встречала офицеров. Это же был военный городок, и офицеры были везде. Они были везде, и они улыбались мне, и шутили со мной, и флиртовали со мной. Они преображались, когда рядом не было их жён.
Так что все усилия этих жён, когда те коршунами следили за своими мужьями на гарнизонных вечерах, пропадали втуне. Более того, эти усилия оказывали прямо противоположное цели действие. Запретный плод сладок, а мужчина, особенно молодой, ведь не собака, его не привяжешь и за ним не уследишь.
Так что довольно скоро очертился круг моих, назову их так, поклонников. Они постоянно встречались мне, куда бы я ни пошла. Заговаривали со мной. И разговоры эти становились всё более и более откровенными с их стороны.
Меня осыпали комплиментами, чуть ли не признавались в любви. О, какие комплименты умеют говорить военные! Какие комплименты… Ооо…
«Вы похожи на Марлен Дитрих, Клавочка…», - говорил один. «О нет, Вы в корне неправы, товарищ капитан! Это Марлен Дитрих похожа на Клавочку!» - возражал другой. «Нет, товарищи, вы неправы оба! Этой Дитрих так же далеко до нашей Клавочки как до Луны!» - подхватывал третий. «О да! Кто такая эта Марлен Дитрих по сравнению с нашей Клавочкой! Да я бы даже не заметил её, появись она здесь!» - добавлял четвёртый…
Но переплюнул всех подполковник Тищенко, который однажды заявился в буфет дома офицеров с гитарой и, чуть-чуть фальшивя, пропел, глядя на меня поплывшим взглядом: «Вас не трудно полюбить… Нужно только храбрым быть…» Ооо… После этого случая Тищенко за глаза стали звать «наш шансонье» …
Они много всего говорили мне, эти офицеры… Говорили, что даже солнце меркнет рядом со мной… Что я освещаю дивным светом скучную гарнизонную жизнь… Что я волшебное виденье… Что один взгляд моих прекрасных глаз дарит ни с чем не сравнимое наслаждение…
Что на меня хочется смотреть бесконечно, не отрывая взгляда… Что день, когда не удаётся хотя бы издали увидеть меня, прожит абсолютно зря… Ну и прочее в том же духе.
Они были изобретательны, эти офицеры, и никогда не повторяли один и тот же комплимент дважды…
Интересно, их жёны удостаивались хоть крошечной доли этих красивых комплиментов, которые сыпались на меня как из рога изобилия…
Об их жёнах, честно говоря, я не думала совсем. Моих матримониальных планов эти жёны не касались никаким боком. То, что, возможно, я разобью чью-то семью и чей-то ребёнок останется без отца, о, об этом я даже не думала. Мне не было никакого дела ни до этих жён, ни до их детей.
Меня волновала только я сама. Я хотела найти того, с кем мне будет хорошо. Так хорошо, что я буду кричать в постели раз за разом только его имя.
Ах, как же я хотела найти того, кто заставил бы меня навсегда забыть имя «Митя», как хотела...
Нет, я не любила больше Митю и не думала о нём. Совсем. Правда…
Но я хорошо помнила, как дёрнулся Григорий Петрович, когда я выкрикнула Митино имя. Наверное, это произошло потому, что, положа руку на сердце, с Григорием Петровичем было хуже. Да, скорее всего поэтому…
Я найду, я обязательно найду того, кто прогонит Митю не только из моих мыслей, но и из моего тела, чтобы мои губы больше не смели раскрываться, чтобы выкрикнуть, задыхаясь: «Митя! Митя! Мииитя…» Митя…
А молодые офицеры всё кружились и кружились вокруг меня… Среди них даже возникло своеобразное соперничество: кто первым заговорит со мной… Кто первым принесёт для меня чашку чая в буфете дома офицеров, куда никогда не заходили их жёны… Кто, лихо заломив фуражку, сорвёт для меня с клумбы цветок и преподнесёт галантно…
Я порхала и кружилась среди них словно прекрасная бабочка с радужными крылышками. Которую каждый из них хотел присвоить себе. А я выбирала, выбирала…
И наконец выбрала.
глава 12
Клавдия
И наконец выбрала…
Его звали Миша. Михаил. Михаил Потапыч, как шутливо представился он мне. Одним из первых.
Миша говорил, что обратил на меня внимание сразу, как только я появилась в военном городке. Этот Миша галантно подносил мне чай в буфете, бесцеремонно отталкивая остальных. Спешил открыть для меня дверь, если я заходила куда-то, где требовалось открыть эту дверь.