Вечером я опять пошла к Стешке в общежитие. Вернее не к Стешке, конечно. К Мите. Я планировала подгадать момент, когда в его коридоре не будет народа, и зайти к нему в комнату. И поговорить о нас. Спросить о его планах. В отношении нас планах. Ведь не может же так быть, чтобы всё то, что произошло между нами, так и осталось, как будто ничего и не было. Ведь было же! Было…
Мне повезло. Когда я в пятый раз под недоумевающим Стешкиным взглядом пошла ставить чайник на Митин этаж, по его коридору никто не шёл. Я прошмыгнула мышкой к его двери и зашла, не постучав. Не потому, что стучать не хотела, а потому что не хотела тратить время на стук, вот почему.
Митя был дома…
глава 6
Клавдия
Митя был дома. Он сидел за столом и что-то читал. Когда я вошла, он недоумённо бросил на меня взгляд.
- Привет, - я неловко застыла у порога, сжимая в руках Стешкин чайник.
- Привет, - как-то сухо ответил Митя.
- Можно к тебе? – спросила я и покраснела. Глупо получилось. Глупо спросила.
- Слушай, Клав, - развернулся ко мне Митя, со скрежетом подвинув стул, - ты, Клав, шла бы ты лучше домой, что ли.
- Почему? – ещё более глупо спросила я.
- Ну, потому что… Эм… Клав… В общем, у меня девушка есть, Клав. Так что… Эм…
- А… А как же я…
- Ты? Ну, что, ты… Ты же сама под меня легла. Ну, уважил я тебя, и чего с этого? Жениться на тебе теперь, что ли?
- Уважил… Жениться… - потерянно как попугай повторила я, сама себя презирая за это.
В это время дверь распахнулась и вошёл тот самый парень с перевязанной рукой.
- О, да у нас гости? – весело спросил он.
- Да не. Давай, пока, Клав, - ответил ему и мне заодно Митя.
Но я так и стояла застывшим истуканом. Не двигалась. Только с силой сжимала Стешкин чайник побелевшими пальцами. Тогда под любопытным взглядом перевязанного парня Митя подошёл ко мне, легко развернул к двери и открыл её для меня.
- Давай, пока, Клав. Не приходи больше…
- Жестоко ты с ней, - донёсся до меня голос перевязанного парня. Митин ответ потонул в хлопке закрывшейся двери.
- Ну чего, вскипел чайник-то? – услышав весёлый голос Стешки, я недоуменно огляделась, осознав, что не помню, как дошла до Стешкиной комнаты.
Я поставила холодный чайник на стол, села за него, опустила голову на сложенные руки и разрыдалась…
глава 7
Клавдия
После всего этого я больше не ходила к Мите. Я поняла очень хорошо, что жениться на мне он и не собирался и что всё то было для него так, вроде развлечения, что ли.
После меня к нему в комнату приходили и другие девчонки, я знаю. Но эти девчонки относились ко всему совсем не так, как я. Они продолжали жить по-прежнему, как будто то, что они стали женщинами, ничего в их жизни не поменяло.
Они смеялись с Митей на переменах, а Митя обнимал их. Обнимал их и подмигивал другим нашим девочкам, глядевшим на него с обожанием. Он ведь был очень красив, Митя. А то, что он был помладше многих девочек, это тоже никого не смущало. Других-то ребят в нашем окружении толком не было. И Митя пользовался этим вовсю.
Стешка моя ненавидела Митю. «Скольких девчонок порвал, скотина проклятая», - говорила она. Стешка была из деревни и рассказывала, что некоторым нашим девочкам, живи они в Стешкиной деревне, уже давно бы ворота дёгтем вымазали. Наверное, она имела в виду и меня, Стешка. Хотя я ни ей, ни кому-либо другому ничего не рассказала.
Знала только моя мать и мучилась от неизвестности, кто же это. И проклинала этого кого-то на чём свет стоит. Немного утешало мать лишь то, что краски у меня пришли вовремя. «Пронесло», - увидев, что я привычно маюсь от боли, сказала мать.
Моя сестрёнка Машка влезла тогда в разговор и спросила: «А чего пронесло, мам?» Мать дала ей подзатыльник. А потом, попозже, мать долго разговаривала с Машкой на тему «береги честь смолоду». «Узнаю, что ты честь свою нипочём зря отдала, убью!» - сказала в заключение Машке мать.
Мать, конечно, хотела, чтобы хоть одна её дочь была нормальная. Порядочная. Непорченая. Да…
Меня Митя всё это время, пока хороводился с другими девчонками, как будто не видел. Не замечал. Хотя я всё время старалась крутиться поблизости, если выпадала такая возможность.
Нет, я больше не подходила к нему. Я просто смотрела на него, впитывая в себя его облик. Просто смотрела. Это замечали уже все. Меня жалели, считали двинутой на Мите. Из беззаботной весёлой хохотушки я превратилась в молчаливую грустную девушку.