Опалённые ветви
Пой мне песню, дерево печали! Я, как ты, ворвался в высоту, Но меня лишь молнии встречали И огнём сжигали на лету.
Николай Заболоцкий
«Гроза идёт»
- Ну же, возьми веточку.
Юноша стоял на лестнице, приставленной к стенке глинобитной хижины. Внизу около его ног сидели соседские дети: они подавали солому и ветки, чтобы он мог заделать дыру в крыше. С лестницы юноша видел холмы за частоколом, что окружали деревню. По холмам были разбросаны низкие кустарники, в которых кричали птицы. Солнце склонялось к Горе на западе, и по холмам ползли ветвистые тени. Птицы замолкли, а потом взлетели и стайкой удалились подальше от людских глаз. Между холмами показался человек. Слишком далеко, чтобы разглядеть, кто это, но юноша и так понял. Он посмотрел на Гору, потом снова на человека, который то исчезал, то возникал вновь. Юноша хотел предупредить жителей, но кто-то его опередил. Вся деревня вышла из жилищ и замерла в ожидании. Старый шаман покинул дом и встал, прислонившись спиной к стене.
- Возьми веточку, - повторила соседская девочка и ткнула юношу сухим кончиком в босую ногу.
Он отвёл ветку в сторону и спрыгнул на землю. Девочка проследила за юношей, а когда поняла, что тот её не замечает, бросила ветку и побежала за показавшимся из-за угла ягнёнком.
Все отложили дела и столпились у прохода в частоколе. Только калека из другого племени, которого приютили перед прошлым сезоном дождей, остался у своего жилища, но и он вытягивал шею и вглядывался вдаль.
Гонец бежал в одном темпе. Длинные худощавые ноги выбивали из сухой земли облачка пыли, которые тут же рассеивались на слабом ветру. Люди разошлись в стороны, гонец пробежал мимо них, не сказав ни слова. После себя он оставил стойкий запах пота: бежал он несколько дней по жаре, которая душила окрестные земли вот уже пару месяцев. Гонец направился вверх по тропинке в дом вождя. Люди шептались, говорили о том, что увидели на мокром и уставшем лице гонца. Потом тихими шагами пошли к дому вождя. Остановились на почтительном расстоянии, снова зашептались. Кто-то заплакал, послышалась ругань. Люди говорили, нельзя плакать раньше, чем гонец расскажет, что видел.
Вышел гонец. Глаза его бегали по земле, будто искали следы, которых давно уже нет. Он метнулся в одну сторону, в другую. Ноги его подкосились, он сел на корточки и закрыл лицо руками.
Кто-то спросил, какую весть он принёс вождю и остальным.
Гонец заплакал.
В тот день юноша так и не заделал дыру в крыше. Сквозь неё, он видел звёздное полотно, которое каждую ночь, вот уже почти семнадцать лет, появлялось из мрака. Теперь, где-то среди этих звёзд, нашли последний дом его отец и братья. Юноша ещё раз посмотрел на знакомые сияющие капли, застывшие в темноте, и понял, что там его отца и братьев нет. Может, они где-то в другом уголке неба? Он встал и направился к выходу.
- Куда ты? - спросила мать. - Не ходи никуда. Я не хочу оставаться одна. Не уходи, ладно?
Юноша вернулся на место и опять посмотрел на звезды. Нет, его отца и братьев там нет. Не сейчас, по крайней мере. Может, чуть позже они там и окажутся. Он повернулся к стене, но уснуть не смог.
Потом, когда сквозь дыру в крыше на него проливались светом уже другие созвездия, он услышал тихий голос. Шаман говорил из своей хижины. Говорил с теми, кто понимал только древний язык песен, состоящих из звуков, которые появились задолго до первого слова, произнесённого человеком. Юноша хорошо знал мотив песни дождя, которую шаман безуспешно пел последние дни, знал и песню солнца - её шаман пел, дабы приблизить конец сезона дождей. Ещё свежа была в памяти песня войны, которую шаман пел в ночь перед тем, как ушли почти все мужчины, кроме стариков и младших сыновей. Теперь шаман пел другую песню. Она была медленнее, громче и почтительнее остальных. И если раньше шаман приказывал, то теперь - просил. Юноша повернулся на другой бок. В тёмном углу жилища он видел очертания матери. Он сел и прижался спиной к стене.
- Что такое? - спросила она.
Юноша молчал. Он смотрел на стену позади матери, но видел Гору, что была где-то там за частоколом деревни, за равниной, за рощей, усеянная светом тысяч и тысяч душ, скрытая холодным предгорным туманом. Шаман пел для того, кто родился в Горе. Для того, кто её оставил, устремившись ввысь. Он пел для Бога. Юноша слышал от отца, что Бог полон любви, но справедливости у него искать не стоит. В те дни мало кто говорил о Боге. Может, поэтому за последние месяцы племена, пришедшие из-за песчаного моря, разорили столько деревень. Теперь и их деревня доживала последние дни. Защищать её некому. Почти все мужчины погибли, стоя бок о бок с воинами из соседних племён, по ту сторону Реки. Юноша подумал, что завтра может проснуться от треска соломы, а через не заделанную дыру на него будут падать горячие искры. Но шаман все пел песню, и юноше стало спокойно. Он снова лёг. Подумал, хорошо бы Бог услышал шамана и сказал ему, как отвести надвигающуюся смерть.