Утром шаман собрал жителей деревни у своего жилища.
- Вы знаете, что ваши мужья и сыновья не вернутся. Теперь они будут освещать наши сны из царства мёртвых, но мы пока живы. Всю ночь я взывал к Богу, рождённому Горой. И он ответил мне. Пока я просил о помощи, погибли три жертвенных петуха. - Шаман достал мёртвых птиц. Он держал их за тощие шеи, тушки вяло покачивались. Бросив их перед собой, он продолжил: - Бог просит жертву. Он отвратит от нас врага, что погубил наших мужей, братьев, детей. Но ему нужна жертва. Их должно быть трое. Трое мужчин. Так мы докажем Богу, что отдаём себя в его власть. Мы отдадим последних наших защитников, дабы через их жертву обрести защитника более могущественного. Того, кто сможет одной лишь мыслью пролить на землю всю воду, какая только существует в мире, и не пустить врага через Реку. Кто же эти трое?
Женщины заохали. В деревне остались только почти обезумевшие от пережитого горя старики, женщины и дети.
Юноша смотрел на одну из безжизненных тушек, которую тут же облепили мухи. Глаза птицы закатились. Когтистые лапки были сжаты, будто в кулаки.
Среди толпы прокатилось изумление. По тропе от хижины вождя шёл старик. Короткие седые волосы его чуть кучерявились. Несмотря на возраст шёл он твёрдо, в каждом его шаге чувствовалась внутренняя сила. В руке он держал посеребрённое копьё, но он на него не опирался, а нёс не касаясь земли.
- Вождь, - сказал кто-то.
- Больше нет, - сказал он, обведя всех глазами. Та сила, что таилась в секущихся мышцах, была лишь отголоском той могучей бури, того огня в крови, что смотрели на жителей деревни, через чёрные глаза вождя. - Из-за моего решения погибли наши воины, наши братья, наши сыны. Я больше не ваш вождь, - повторил он и посмотрел на одного из петухов. Он подцепил тушку под крыло кончиком копья, поднёс к себе поближе и повесил сбоку на пояс. - Мою вину я искуплю жертвой во спасение деревни. Я - один из трёх.
Люди вокруг смотрели на вождя и не могли ничего сказать.
- Я больше не ваш вождь. Теперь вы можете со мной говорить. Запрета больше нет. С сегодняшнего дня мой брат будет главой деревни. Пусть он лишился ноги в бою с костяными кулаками, но голова его на месте, а разум острый, как это копьё, - вождь посмотрел на кончик, отразивший луч восходящего солнца. - Брат может уже сейчас выбрать тех, кто станет жертвами, но он даёт шанс вам сделать выбор. Добровольная жертва милее Богу. Верно я говорю?
Шаман кивнул.
Сквозь толпу прошёл калека из другого племени. Он остановился возле мёртвого петуха и сказал:
- Уже давно я хотел отблагодарить вас за доброту. За то, что подарили мне вторую жизнь. Жизнь среди вас. Из-за костяных кулаков я не могу сражаться за ваше племя, но я могу умереть для вашего Бога. Жизнь за жизнь. Я - второй.
- Можем ли мы принести в жертву человека из другого племени? Не обидим ли мы этим Бога, не смутим ли? - спросил старый вождь шамана.
Тот смерил взглядом калеку.
- Запутать или смутить Бога мы не можем. Он ел нашу пищу, спал на нашей земле, смотрел в то же небо, что и мы. Несомненно, Бог примет эту жертву. Но, как он понесёт копьё, если даже петуха поднять с земли не может? - шаман указал на руки-плети калеки: когда его племя проиграло сражение костяным кулакам, его оставили на поле боя, думая, что он умер. Очнувшись спустя пару дней, он обнаружил, что руки ему больше не подвластны, а племя погибло.
- Приладим ему ремни к спине и поясу, - сказал старый вождь, - ими и зажмём копьё. Подойди, - сказал он калеке.
Он подошёл к старому вождю, тот зацепил ему тушку петуха за пояс.
- Остался один, - сказал шаман.
Все смотрели на последнюю мёртвую птицу, кроме двоих. Юноша смотрел в глаза другому парню, младше его всего на год. Оба понимали, что пойдёт кто-то из них. Юноша пытался понять, что говорят глаза парня. Он ожидал увидеть в них решимость. Но парень отвёл глаза в сторону. Юноша сделал шаг вперёд. Мать стояла позади него, она хотела схватить сына за руку, но он увернулся и в один прыжок оказался возле последнего петуха, подхватил его и повесил на поясе.
Старый вождь кивнул юноше.
- Идёмте, - сказал шаман, - я подготовлю вас.
Старый вождь и калека пошли к хижине шамана. Юноша же обернулся на толпу и снова встретился взглядом с парнем. Он смеялся, обнимаясь с матерью. Тогда юноша поискал взглядом свою мать, но успел заметить лишь тихую тень, что скрылась в глубине дома, с зияющей дырой в крыше.