Когда он вернулся домой, мать кричала. Крик прерывался слезами, потом она снова кричала. Слезы и крик, слезы и крик - так, пока не потеряла голос. Юноша слушал и не отвечал. Когда она замолчала, он сказал ей, чтобы она не провожала его. Никто не должен их провожать. Никто не должен лить слезы им вслед. Никто не должен их жалеть. Это лишит жертву той чистоты, которой она обладает. Юноша взял с матери обещание, что та не будет плакать.
- Я хочу посмотреть вслед своему последнему ребёнку, - сказала она. - Хоть это мне можно?
Юноша кивнул и сказал, что смотреть можно.
Когда они уходили деревня делала вид, что ничего не происходит. Все занимались своими делами, и лишь изредка косились на троицу, что покидала деревню. Старый вождь и юноша несли копья в руках. Калеке выдали укорочённое копьё, которое вставили между спиной и ремнями, повязанными вокруг тела. У каждого на поясе висела фляга с водой и ощипанная тушка петуха. До Горы было идти три дня.
Когда они вышли за частокол, юноша остановился.
- Оборачиваться нельзя, - сказал старый вождь, идущий чуть позади.
Юноша постоял пару мгновений, прислушиваясь, потом пошёл.
Впереди показалось стадо, возвращающееся с далёкого пастбища. Его вели двое мальчишек. Они лениво постёгивали по бокам сонных коров, что норовили отделиться. Когда мальчишки заметили троицу, они остановились, а стадо пошло дальше, приметив знакомый частокол.
Старый вождь сосчитал коров и сказал ближнему мальчишке:
- Одной не хватает.
Тот уставился на старого вождя.
- Я больше не вождь, можешь говорит со мной.
Мальчишки переглянулись.
- Ну.
- Она ушла к роще. Я побежал за ней, но услышал рёв Зверя и не пошёл дальше.
- Зверя?
Мальчишка кивнул и прижал прутик к груди.
- Бегите, - сказал старый вождь, кивнув в сторону деревни. - Вы нужны вашим матерям, как никогда.
И те побежали за стадом.
Мать юноши стояла возле дома. Мимо неё, поднимая жёлтую пыль, двигалось стадо, а она смотрела, как её сын превращается в тёмную точку на границе раздела неба и земли. Они вышли перед закатом, и его тень долго тянулась к частоколу, точно не хотела покидать деревню, но потом и она оторвалась, а далёкая равнина поглотила всё остальное. Тогда мать вошла в дом, и, проклиная Бога, которому понадобился её последний сын, заплакала.
Ночь застала их вдали от деревни. Они прошли достаточно, чтобы можно было обернуться без страха перед осквернением жертвы, но никто не обернулся. Бледный свет луны освещал им путь, изменяя знакомые тропы, кустарник и камни-указатели до неузнаваемости. Точно перед ними развернулся другой мир, заполненный тихими призраками, что обитали где-то вдалеке у самого края зрения. Даже звери молчали, будто понимали торжество, что таили эти трое.
- Отдохнём, - сказал старый вождь и воткнул копьё в землю.
Он сел, скрестив ноги, и подставил лицо лунному свету. Он глубоко вдохнул ночной воздух и улыбнулся. Расправив плечи, он втянул живот, растянул грудь. Мгновение спустя выпустил воздух наружу.
Юноша помог калеке вытащить копьё из-за ремней и воткнул в землю рядом с копьём старого вождя. Тут же воткнул своё. Потом он скрылся за кустарником в поисках подходящих веток. Когда с этим было покончено, и все трое сидели вокруг костра, старый вождь заговорил:
- Сладкий сегодня воздух, - он улыбнулся и посмотрел на юношу.
Тот кивнул.
- Ты можешь говорить со мной, если хочешь. Я больше не твой вождь.
Юноша опять кивнул.
- Как это будет? - спросил калека.
- Это будет правильно, - сказал старый вождь.
- Конечно, но я о том, что нам нужно делать?
- Ничего, все сделает Бог.
- Как это?
- А ты знаешь? - обратился старый вождь к юноше.
Тот помотал головой.
- Ну да, последний раз жертву Богу приносили, когда я сам был таким, как ты, или чуть помладше. Мы тогда не видели дождя почти год. Страшная засуха. А ещё болезни. Много всего случилось тогда. Как и сейчас шаман приказывал духам, но те не слушались. А потом он стал говорить с Богом. Тогда умерло трое козлят.
- А почему сейчас погибли петухи? - спросил калека.
- Ты спрашиваешь не того, - сказал старый вождь и продолжил. - Трое вызвались, трое пошли к Горе, каждый со своим ритуальным копьём. Они предложили себя в жертву Богу. Он принял двоих. Третий выжил.
- Выжил?
- Да. Как и с теми двумя, в его копьё ударила молния. Он уснул на три дня, а когда очнулся, обнаружил на теле отметины. Точно под его кожей проросли корни дерева.
Юноша выпрямился и вопросительно посмотрел на старого вождя.
- Да, ты должен его помнить. Он умер, когда ты был совсем маленьким, но этот рисунок на коже трудно забыть, верно?