— Думаю, папа как-нибудь справится.
Мама фырчит в трубку, как и всегда. Сопит недовольно, но не спорит — потому что знает, что это бессмысленно. Наоборот, стоит ей вспылить или надавить на мою совесть, как я опять отдалюсь.
— У вас-то всё хорошо? — перевожу разговор.
— Д-да, — запинается мама. — Всё хорошо. Не волнуйся. Заходи к нам, я что-нибудь приготовлю вкусное. Обязательно заглядывай. Папа волнуется.
Мы недолго разговариваем и желаем друг другу спокойной ночи.
А утром я узнаю, что очередной платеж по моей учебе не прошел — его просто отменил отправитель.
Учеба — единственное, что я не оплачиваю сама. Мама категорично заявила ещё в момент моего ухода, что высшее образование нельзя забрасывать, а потому эта статья расходов остается на родителях. Я нехотя, но согласилась. Такую сумму сама бы потянуть не смогла, даже если бы взяла четыре подработки. Отчисляться не хотела. Мне нравился мой факультет. Я не видела себя в отцовском бизнесе, но любила финансы.
Отец не стал скандалить, а взялся молча оплачивать счета по учебе.
Но почему тогда на почте висит письмо о том, что деньги должны поступить до пятницы — или мой контракт не смогут продлить?
Звоню маме, кусаю губы от волнения.
— Мам, ты что-нибудь знаешь о том, почему папа не оплатил институт? Что-то с деньгами или это банковская ошибка?
Она всхлипывает в трубку, но вопросов не задает. Значит, всё прекрасно понимает. Её мои слова не возмущают, не удивляют. Мама в курсе того, что платеж не прошел.
— Дочь… Саш… папа очень любит тебя, но…
И тут я догадываюсь: он просто передумал платить. Сам. Никакой ошибки быть не может. Мой отец — человек, который соблюдает все сроки и никогда не забывал даже о мелком долге. Разумеется, он не запамятовал. Просто перехотел.
— В смысле?..
— Папа просто хочет помириться.
— Отменяя платеж по моей учебе?
— Он говорит, что ты должна прийти и пообщаться с ним, тогда он заплатит.
— Это шантаж.
— Это попытка помириться. Не спорь, Саш, лучше приезжай к нам, и сразу же получишь деньги. Папа устал, что ты от него бегаешь. Кстати, он сказал родственникам, чтобы они не помогали тебе финансово. Прости, но иначе нельзя.
Я слышу, как мама хлюпает носом, надеясь, что я сдамся и соглашусь на отцовские условия. Она выжидает, а мне нечего ей сказать.
Пойти домой — признать собственную никчемность. Прилюдно сообщить: да, я ничего не добилась и в критический момент бегу под крыло к папочке, чтобы он дал денежек на мои прихоти. Можно сколько угодно пыжиться, изображая самостоятельность, но если я вернусь к отцу — то растеряю остатки гордости. Стоит мне переступить порог дома, как я перестану себя уважать.
Мне срочно нужны деньги. Но я не попрошу их у отца.
Вешаю трубку, попросив маму не перезванивать мне.
Сумма не огромная, но солидная. Знала бы я, что всё так обернется, не стала бы поступать в престижный столичный университет, да ещё и на факультет международных финансов. Но перед первым курсом папа был категоричен:
— Никаких забытых богом ВУЗов. Моей дочери нужен самый лучший, иначе меня партнеры засмеют.
Мне спорить не хотелось. Что я понимала в восемнадцать лет, не заботясь о деньгах, всегда имея их на карточке в неограниченном доступе?
Теперь вот осознаю всю глубину собственного инфантилизма. Почти четыреста тысяч. Неподъемные деньги для обычной студентки. Можно взять в кредит… Только вот мне никто не даст его — потому что официально я не трудоустроена, а работаю по договору подряда. Я пишу Ритке, но у нее таких денег нет. Логично. Откуда бы им взяться?
Больше близких друзей у меня нет, кто мог бы безболезненно дать крупную сумму. Не идти же к богатеньким однокурсникам с мольбой о помощи. Они, конечно, не откажут, бабки у них водятся. Но потом по университету начнут обсуждать и меня, и мою бедность, и даже то, что я готова за крупную купюру на что угодно. Хотя это не так.
Неужели…
Мысль появляется простая и очевидная как никогда.
В моей жизни есть один человек, у которого деньги водятся и который раньше не боялся с ними расставаться.