— А что такого я сделала? Влюбилась?
Мама ходила кругами за папиной спиной, но не вмешивалась. Поправляла занавески в гостиной, стирала невидимую пыль с дивана. В мою сторону она старалась не смотреть.
— Ты поступила как подстилка, — отрезал отец. — Мы кормили тебя, содержали, выполняли все твои прихоти. Ты не знала ни в чем отказа. Неудивительно, что из тебя выросла…
Я не дослушала. Собрала вещи за час или два, попросила знакомого из университета заехать за мной на машине. Минимум одежды, только самое нужное. Не забрала ни драгоценностей, ни косметики, ни всех тех элитных шмоток, которые скупала раньше тоннами. Ноутбук, правда, взяла с собой — потому что без него не смогла бы учиться.
С мамой мы потом поговорили, она пообещала убедить отца оплачивать мою учебу — и сказала, что ждет, когда я одумаюсь и вернусь.
Но блудная дочь не собиралась возвращаться…
Я не стану объяснять Богдану нюансы. Ни про последний разговор с отцом, ни про то, как тяжело мне далась самостоятельность. Это только кажется, что легко: уехал и живи собственной жизнью. А когда ты стоишь с чемоданом одежды посреди города и не знаешь, куда деваться — становится очень и очень страшно.
Неделю я жила у Риты. Та не ругалась, но я не могла вечно пользоваться ее гостеприимством. Устроилась официанткой и сняла квартиру на самой окраине города, в неблагополучном районе. Зато с минимальным ценником. Поначалу пришлось одалживать у той же самой Риты, потому что мне не хватало на аренду.
Но я всё вернула.
Наверное, нужно сказать Богдану «спасибо». Ведь если бы он не бросил меня, и я бы не поругалась с родителями, то никогда бы не вырвалась из золотой клетки.
— Я совсем не знаю, как ты жила все эти годы, — сказал он с непонятной мне грустью. — Черт. Называй любую сумму, я тебе ее дам.
— В долг, — напоминаю.
— Да, — кивает. — Скажешь реквизиты, переведу ее сразу на счет университета. Прости, если из-за меня у тебя что-то пошло не так.
— Ты хотел сказать «всё», — язвлю. — Впрочем, забей. В моих взаимоотношениях с родителями ты точно не виноват.
Богдан смотрит на меня тяжело, и в этом взгляде словно замерзшие океаны. Сама бездна застыла в его глазах. Как будто ему есть, чем оспорить мои слова, но он физически не может ничего сказать.
— Саш...
— Проехали.
— Я хотел извиниться не только за это. Три года назад я поступил недопустимо. Ты не заслуживала всего того. И недавняя ситуация… я не знаю, что на меня нашло. Это была ошибка.
Он качает головой, а мне хочется рассмеяться. Истерично так, болезненно, абсолютно неадекватно. Потому что я не верю, что за три года заслужила пять клишированных фраз.
— И это всё?.. — пытаюсь держать лицо. — Я тебя прощаю. Считай, что мы квиты. Ты помогаешь мне с учебой, а я не держу на тебя зла за прошлые обиды.
Покачивает головой, но как-то отрешенно, будто даже не слышит, что я ему отвечаю.
— Я обязательно верну тебе деньги в ближайшее время, — обещаю перед тем, как уйти.
— Ты и сама знаешь, что я не буду их ждать.
Мы прощаемся, расходимся по разным сторонам дороги. Богдан предлагает довезти меня до дома, но я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Не хочу садиться к нему в машину. Мне горько от близости с ним, будто я насквозь пропитываюсь ядом. Смертельным. Болезненным. От которого скручивает сухожилия.
Остатки прошлой дозы яда до сих пор во мне.
И я не готова мучиться от передозировки вновь.
Глава 3
Чем он занимался все эти годы? Вроде бы продал свою долю в отцовском бизнесе и куда-то уехал. Мне почему-то казалось, что в Европу. Но я не особо интересовалась. До недавнего времени старалась выветрить любое напоминание о Богдане. Понимала, что иначе надолго останусь в прошлом. Не смогу двигаться вперед.
Но я благодарна ему за помощь. Мог бы и отказать. Кто он мне такой, чтобы помогать финансами?
Но платеж поступает на счет вовремя, о чем от университета приходит письмо, и я выдыхаю с облегчением. Не обманул.
«Спасибо», — пишу коротко, исключительно из вежливости.
«Обращайся».
Ну да, обязательно. Ведь так и поступают люди: бегают по каждому поводу к бывшим, с которыми расстались не самым приятным образом. Я понимаю, что его ответ не больше, чем вежливость. Но почему-то его так и тянет перечитывать.