— Дина обслужит ваш столик, — добавляю зачем-то.
— А ты… — делает паузу, позволяя мне самой сказать.
— А я не готова. Мне опасно находиться с тобой наедине.
Я честна, и он — моё проклятие, моя главная ошибка — принимает этот ответ. Кивает отстраненно и покидает туалет так, словно ничего не произошло.
Я выхожу спустя несколько минут, убедившись, что на горизонте нет никого, хоть отдаленно похожего на человека из моего прошлого. Трусливо выглядываю в зал: он сидит напротив блондинки, и та что-то рассказывает, увлеченно жестикулируя.
А я вспоминаю наши недолгие отношения, разрушительные для нас обоих. Между нами двенадцать лет разницы. Но его руки лежали на моих бедрах, и пальцы скользили по коже, поднимая платье. Его губы, жесткие, требовательные, знали самые чувствительные мои точки.
Его последние слова выжгли на мне ожог: «Нам не стоит больше видеться. Я никогда тебя не любил».
Я прошу Дину заменить меня и, сославшись на больной желудок, убегаю из ресторана.
А он остается.
Дьявол из прошлой жизни. Лучший — некогда — друг моего папы. Его партнер по бизнесу.
Человек, предавший доверие моей семьи ради встреч со мной.
Человек, предавший меня саму.
Мельников Богдан.
***
ТРИ ГОДА НАЗАД
Папа любил повторять, что в бизнесе, как и в любви, нужно сохранять трезвый рассудок. Страсть мимолетна, в ней легко захлебнуться. Он никогда и никому не доверял: ни в работе, ни в деньгах, ни в делах.
Мой папа мог показаться черствым чурбаном, но я-то знала, как сильно он любит маму, как готов положить горы к её ногам. Только с ней — и со мной — он был нежным и ласковым. Для всех же остальных: цербер, который может порвать в клочья. Не человек — машина.
Поэтому, когда в нашем доме однажды появился молодой мужчина, и папа, хлопнув того по плечу, назвал его «хорошим другом», я сразу поняла, что человек этот какой-то особенный. Никого другого отец не водил к нам домой, предпочитая оставлять знакомых где-то там, вдалеке от нас, за порогом.
— Богдан, это моя жена, Ира, а это моя дочь, Александра. Девочки, сообразите что-нибудь на стол. Будем праздновать.
Мужчина смерил меня долгим — чуть дольше, чем требовалось — взглядом.
— Очень приятно, — ответил тихо, а я запомнила, как изгибаются его тонкие, упрямо поджатые губы.
Мы сидели в столовой, в тарелках дымилось мясо с овощным гарниром. Папа рассказывал, что они заключили какую-то важную сделку, и что без Богдана этот контракт никогда бы не получили. Тот лишь невесело ухмыльнулся, будто похвала ему претила. Я помню, что разглядывала его из-под длинной челки, делая вид, будто увлечена едой. Он был сдержан в общении, но похвалил мамин ужин и сказал, что для него честь быть нашим гостем.
— Сашка у меня студентка, в лучший университет её отдал, на платное отделение. Будет финансами заведовать, как отучится. Голова у неё светлая, всё получится, — нахваливал меня отец, и я стыдливо краснела.
— Нравится учеба? — ради поддержания диалога спросил Богдан.
И я ощутила себя маленькой девочкой, которую допрашивают взрослые за столом. А ты сидишь такая в платьице, с косичками, и смущаешься под их строгими взглядами. Странное чувство. Я... почему-то я не хотела казаться маленькой этому мужчине.
— Да, вполне, — ответила сухо.
Вот и весь наш диалог.
Кто же этот Богдан? Откуда он взялся? Папа не рассказывал про него раньше, я не помню среди деловых партнеров этого мужчину. А такого невозможно не запомнить, даже если увидел случайно. У него даже имя особенное, редкое, необычное.
Он просто появился в нашей жизни.
И ушел поздним вечером, а я всю ночь перерывала интернет в поисках крупиц информации. Почему-то мне хотелось узнать всё о нем. Но, к сожалению, сеть молчала. Удивительно, в двадцать первом веке про любого можно накопать компромата.
Кроме него.
Он был словно призрак.
Меня злило отсутствие результатов. Я копалась ещё и ещё. Подключила подруге-Риту, и вместе мы излазили интернет вдоль и поперек.