Но то, что Мар меня лапал — это не считается или как?
А Валех окидывает меня пронзительным взглядом.
Подол платья до талии задрался. Вся красота на обозрение. Только что трусики Мар снять не успел. Но и того достаточно, чтобы скулы Валеха напряглись. В глазах молнии сверкают. А гром уже в моей груди от мощных ударов сердца.
— Нет! Не трогал! Это правда, Валех! — чуть ли не кричу.
Устала до чертиков! Нервы уже сдали окончательно. Домой хочу, к маме. Но вспоминаю, кто времянку снял, и желание тут же исчезает.
— Идем, — за руку тянет.
Я с трудом с кровати поднимаюсь. Тело ватное, не слушается. Осматриваюсь. Глазами обувь ищу. Но на полу ее нет.
Вспоминаю, что очнулась уже на кровати, без балеток. Видимо, Мар тащил меня на руках, а обувь свалилась.
А сколько я провалялась в отключке? Холодный пот все тело прошибает от мысли, что в это время мог со мной Мар сотворить. А что если… Но трусики на мне были!
— Ох, — выдыхаю, едва с ног не валюсь, но Валех держит крепко. Оборачивается.
— Что не так, Матильда?
— Обувь моя, — лепечу в ответ не то, о чем в тот момент думала.
Если узнает, еще чего вздумает проверить на месте, девственна ли я. Только не это! По крайней мере, не здесь и сейчас.
— Обувь? Другую куплю! Идем, Матильда, — увлекает меня за собой.
А я рот от испуга открываю, когда в смежную комнату выходим. К горлу тошнота подступает от удушливо-сладкого запаха крови.
Возле обеденного стола посреди комнаты на полу тело Марлена. Валех запоздало говорит:
— Не смотри!
Я глаза отвожу. Но картинка уже успела впечататься в мозг. Рот ладошкой зажимаю. За Валехом на цыпочках мелкими шажочками прохожу. С опаской на пол смотрю, чтобы в лужицу крови не наступить.
— Он умер, да? — шепчу отчего-то.
— Жалеешь? — в голосе ирония сквозит, чуть оборачивается, а на губах усмешка.
— Нет. То есть… Из-за меня? Вина теперь на мне?
— Нет, Матильда. Он предал меня, за то и поплатился. К слову, хату у вас по его наводке сняли. Следить за мной, да заодно тебя использовать.
— Меня?
— Как слабое место.
— Ахиллесова пята, — привожу в пример, а в памяти слова Марлена звучат, об отмщении Кайсарову посредством меня.
Но для этого я должна занимать в его душе и сердце хоть какое-то место. А Вал спорил на меня со своими джигитами. Игрался.
Руку выдираю. На крыльце дома останавливаюсь. Валех поворачивается. Смотрит с недоумением.
— Это правда?
— Что именно, девочка?
— Что ты спорил на меня? Проведешь со мной неделю, заводить будешь, но не тронешь. Так? Спорил?
Валех подходит ближе. Смотрит снизу-вверх. Я на голову выше за счет ступенек. Удобная позиция для пренебрежительного взгляда. Еще и руки в боки, чтобы вид более грозный принять.
— На тебя спорить недопустимо. Так сказал! А я…
Не дает договорить. Смеется, чем еще больше из себя выводит. А после делает шаг вперед. Чуть склоняется. Обхватывает меня под колени обеими руками и через плечо перекидывает. Да так быстро, что только охнуть и успеваю…
Глава 21 Жертва обстоятельств
Свисаю вниз головой. По спине Валеха колочу и кричу:
— Отпусти меня немедленно!
— Тише, девочка! Деревню разбудишь, — по попке шлепает, а после поглаживает.
А у меня кровь к лицу сильнее приливает от мысли, что в коротком платье да в таком положении, на плече у Кайсарова, вид у меня более, чем непристойный.
Одно хорошо: кроме Ройса сопровождения нет.
Это получается, он только с ним против Марлена приехал. Как-то выяснил, где тот скрывается или подсказали. Но спрашивать не собираюсь. Меньше знаю, лучше сплю, это верно.
А Валех к машине подходит, на землю меня ставит. Платье тут же одергиваю под его насмешливым взглядом. Морщусь от того, что в босые ступни камешки острые впиваются.
Кайсаров дверцу открывает:
— Садись в машину!
— Валех, я это…
— Что?
— В туалет хочу, — честно признаюсь.
Удивляюсь, как я не оконфузилась перед Маром за это время, ведь сходить по-маленькому еще в клубе мечтала. На нервной почве обычно у людей недержание, а на меня, наоборот, ступор напал. А теперь все вернулось на круги своя.
— Иди, — позволяет Валех и кивает на палисадник.
Благо уже темень на дворе, а фонари на улице не горят. Только свет из окон дома бросает скудное освещение.
Поджимая пальцы на ногах от соприкосновения ступней с острыми колючками, камешками и прочим природным мусором, я кое-как добредаю до ближайших кустов. Смотрю в сторону машины, но Валех и не думает глазеть на меня.