Страшно становится. Никогда ничего не боялся. А тут беспомощным стал. Смерть чувствую. Вот она, стоит рядом. Усмехается. Холодом веет.
— Вал, не спи! Не смей! Нашатырь нашли?
Звонкий шлепок оглушает. Вздрагиваю. Кожа на лице огнем накаляется. В себя прихожу. Но глаза не открываю.
— Вал, слышь меня? Воду выпить надо. Потом вырвет, но легче станет. Прочистить тебя надо, брат!
Мычу в ответ. Об зубы стакан ударяется. Теплая вода в глотку заливается. За шиворот течет.
С трудом выпиваю. А они еще один. Утопить меня решили.
А самому муторно. Нутро все наружу рвется. Горит адским пламенем.
Сильные руки меня переворачивают. Чужие пальцы во рту ощущаю. Глубоко пробирается. Рвоту вызывает.
Всю душу наизнанку выворачиваю. Во рту горечь. Аж передергивает всего.
— Красава, брат! Жить будешь! Вот и скорая подоспела.
Сквозь шум в ушах звуки сирены улавливаю. Балансирую где-то на грани.
Тело мое подхватывают. Дух замирает. Словно в пропасть проваливаюсь.
— На носилки боком клади! Тащи его в машину.
— Все, брат, успели! С того света достали. Возвращайся, Валех-джан! Прессовать гнид будем.
Глава 27 Мне не слабо!
Вжимаюсь в стену, кутаясь в брошенный мне пиджак, чтобы прикрыла наготу. Опять в маленьком помещении. Взаперти. В темноте. Совершенно одна. Испуганная до полусмерти. Что теперь со мной будет?
Банда Кайсарова мне не верит. Для них все бабы — это шлюхи. А тут еще босса отравили.
Но Ройс же видел, своими глазами видел, что я не при делах. Вот, уже и на жаргоне их говорить начинаю! Совсем девка испортилась. Какая мне вера? Шалава, одним словом.
А всего-то на спор вызвалась, что не слабо к Кайсарову подойти. А теперь сижу и сопли пускаю.
Если Вал не выживет, мне крышка. Живьем не выпустят. Сначала на карусели прокатят по кругу, потом прикончат. Закопают где-то, а родители так и будут думать, что пропала без вести. Ушла на вечеринку и не вернулась.
Губы до крови кусаю. Тщетно выход из положения найти пытаюсь. Как мне оправдаться и уйти живой?
Банда кричала, чтобы Кайсарова старшего вызывали, отца Валеха. А он еще тот бандюган, при этом у власти. Спрашивать ничего не станет. Увидит меня голую и сразу все поймет. Даже объяснить не позволит.
А с шалавами разговор простой. За все цена. Оплачивай!
Осторожно поднимаюсь. Прислушиваюсь. В доме тишина.
Меня заперли в маленькой комнате на первом этаже. В том самом коридоре, где ванная с туалетом находятся. Пока свет горел, успела отметить, что комната предназначена для кладовой. Но не сильно захламлена.
Вдоль стены стеллаж. На полу коробки стояли. Но окна не было. Это я точно помню. А потом свет погас. Дверь захлопнулась, и ключ в замке повернулся.
Я крадучись на ощупь к двери пробираюсь. Ручку дверную нахожу. Осторожно нажимаю. Заперто. Плечом в дверь упираюсь. Но куда там! Пусть и кладовка, но двери прочные.
По стене руками шарю, выключатель ищу. Но нет его. С той стороны, в коридоре находится.
Шумно выдыхаю. Но сдаваться не собираюсь. На пуговицы пиджак застегиваю, рукава чуть подкатываю. С моим росточком вместо платья короткого сойдет. Хоть какая-то, но одежда.
Аккуратно к стеллажам подхожу. Руками по полкам шарю. Понятия не имею, что ищу. Но верю в интуицию.
Об одном только молю: чтобы крысу не схватить. В любом фильме ужасов режиссер обязательно бы подсунул главному герою эту мерзость.
Но нет! То ли мой фильм настолько дешевый, что на крысу денег не хватило, то ли у Кайсарова они не водятся.
Зато рука натыкается на предмет. Вспоминаю игру с детских мероприятий, когда участнику глаза завязывают, в руки дают вещь, а ему требуется угадать, что это.
Ощупываю со всех сторон. Трубочка ребристая какая-то. С другой стороны утолщение. А мозг тут же ассоциацию выдает: фонарик.
Но кнопочку найти не получается. Кручу фонарик в руке, вспоминаю лихорадочно, как техника эта работает. Одной рукой за ручку держусь, второй — с другой стороны прокручиваю. И вздрагиваю от неожиданности.
Кладовка светом озаряется. Едва от радости не прыгаю. Получилось!
Быстро стеллаж освещаю. Ищу, что еще полезное под руку попадет.
В одной из плетеных корзин рабочий комбинезон нахожу. Аллилуйя! Хоть не буду голышом в последние минуты своей жизни.
Да, чёрный юмор! А что еще остается?
Скидываю пиджак. Натягиваю комбинезон. В скудном освещении фонарика цвет не ясный, но скорее всего темно-синий или черный.
Подкатываю штанины. Лямки уменьшаю. Да, комбинезон болтается на мне, но все лучше, чем перед Кайсаровым-старшим с голой задницей предстать. Поверх все тот же пиджак натягиваю. И чувствую себя даже увереннее!