Память вернулась мгновенно, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Накануне я задремала рядом с креслом, в котором сидел граф, устроившись на низком пуфе, который служил обычно подставкой для ног. Голову я положила на мягкую обивку подлокотника…
Мой взгляд хаотично метался по ковру у меня под ногами: рядом с креслом стояла миска с водой, окрасившейся в розовый, возле нее валялась сорочка герцога, вся в пятнах крови. Колени и подол моей ночной сорочки были испачканы в земле, как и халат, который — слава всем Богам! — был по-прежнему на мне.
Я помню, как смывала кровь с лица графа. Потом буквально на несколько мгновений опустилась на пуф и прислонилась щекой к креслу, обессиленно уронив руки. Прикрыла глаза... А открыла в следующий раз, уже услышав голос Беркли!
Решившись, я с трудом повернула голову. Шею прострелила острая, колкая боль, и я застонала, не сдержавшись.
А голоса, меж тем, становились все ближе и ближе. Они мне не приснились, они были реальны.
— Ваша светлость! Лорд-канцлер! Прошу вас… — торопливо, взволнованно говорил мужчина.
Кажется, дворецкий Беркли.
— Поди прочь! — властно, грубо осадил его кто-то.
Голос показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить человека, которому он принадлежал.
Я посмотрела на графа: он сидел в кресле и выглядел даже хуже, чем накануне. За его спиной сквозь окно в спальню проникал утренний свет. Сколько же было времени? Как я могла заснуть?..
Нервным, хаотичным жестом я нашарила скользнувшую на пол шаль и закуталась в нее.
Шаги и голоса приближались, затем все на мгновение затихло, но кто-то начал ломиться в дверь. Дергали за ручку, пару раз ударили створку...
Я вскинула на Беркли взгляд, полный ужаса. Если меня здесь увидят — рядом с ним, в таком виде — моя репутация будет похоронена. Моя жизнь будет стоить не больше пенни...
— Кто это?.. — шепотом спросила я и покосилась на дверь.
Она содрогалась под чужими ударами, что сыпались на нее почти безостановочно. Где-то на заднем фоне горячо говорил что-то дворецкий. Но, очевидно, он не мог или был не вправе останавливать человека, явившегося в особняк графа без приглашения в неурочный час и выламывающего ему дверь.
Застонав, Беркли встал с кресла.
Как только он повернулся ко мне спиной, я вскочила и резкими, хаотичными движениями поправила подол рубашки и халата и накинула на плечи шаль, запахнув углы на груди. Выглядело это по-прежнему невероятно неприлично, но, закутавшись, я стала чувствовать себя чуть увереннее.
Граф, между тем, ненадолго задержался на ногах и кое-как дохромал до кровати, держась ладонью за правый бок. Боль была совсем нестерпимой, раз он сел в то время, как я стояла. Накануне сквозь расстегнутую чуть ли не до конца рубашку я увидела у него фиолетовые синяки под ребрами... Широкую, крепкую грудь покрывали завитки жестких, темных волос...
— Кто это? — повторила я. — Что ему нужно, не открывайте...
— Тш-ш-ш-ш-ш, — губы у него были разбиты, и когда он говорил, то морщился. Опухшая левая сторона мешала внятно произносить слова. — Лучше сделать сейчас.
— Это меня погубит... — я тонко всхлипнула и прижала к лицу ладони, чтобы заглушить звук.
Беркли сидел на кровати и тяжело опирался ладонями о бедра, и смотрел наискосок на пол. Темные волосы падали ему на лицо, закрывая от моего взгляда.
Невольным жестом я поднесла ладонь к шее пониже затылка и с силой растерла. Одеревеневшие ща ночь мышцы по-прежнему ужасно болели. Как и голова в двух точках на висках.
— Ступайте... туда... — кажется, он хотел кивком указать мне на дверь в ванную комнату, в которой я уже побывала.
Но напрасно дернул головой, потому что тотчас поморщился и зашипел от боли.
— Живо... — тяжело вытолкнул из себя и кое-как встал.
Я бросилась в смежную комнату, а он медленно дохромал до двери и остановился. Сделал глубокий вдох и отпер засов.
Как хорошо, что накануне я додумалась его закрыть! Иначе не избежала бы позора... Я оставила небольшую щель между дверью и косяком и сейчас приникла к ней, чтобы наблюдать за происходящим.
Сперва в комнату стремительно вошел дворецкий.
— Милорд! Я прошу меня простить, но я не смог остановить...
— Прочь, — презрительно бросил все тот же надменный мужчина.
Я узнала его, когда увидела, и вспомнила, где встречала прежде. В корпусе жандармов. Лорд-канцлер герцог Саффолк.
Отец Беркли.
Он застыл посреди спальне, цепким взглядом подметил беспорядок, разбросанные вещи. Прошелся по графу, который замер чуть в стороне. В спальне повисла тишина, и было слышно лишь шумное, прерывистое дыхание Беркли со хрипами.