Может быть, поэтому она сейчас чувствует себя в безопасности... Если нужно, он защитит ее. Ведь один раз он уже так сделал.
Это ощущение безопасности нахлынуло и затопило Эрику – так неожиданно, что она едва не расплакалась. Сейчас, лежа под боком у Джека в тихом гараже, не зная, что будет дальше, она, тем не менее, не ощущала угрозы. Наоборот, казалось, что здесь самое безопасное место в мире. Парадокс.
Как она умудрилась оказаться в этом парадоксе? И что теперь делать?
По всей видимости, придется положиться на Джека. Не оставит же он ее в беде...
Эрика снова прислушалась к его дыханию. От Джека приятно пахло каким-то мужским дезодорантом – надо же, не врет реклама, запах сохраняется даже после напряженного дня. А уж день был куда как напряжен... Забитый стажер вдруг оказался сильным мужчиной, и быть рядом с ним... приятно.
Эрика расслабилась, завозилась, устраиваясь чуть поудобнее, и заснула снова – теперь гораздо спокойнее.
Когда она проснулась во второй раз, Джека рядом не было.
Эрика лежала не в очень удобной позе, рука затекла. В узкие грязные окна лился солнечный свет, в лучах отплясывали танго пылинки. Эрика приподнялась на локте, прислушалась, но в гараже царила тишина и не ощущалось присутствия Джека. По всей видимости, он куда-то вышел. Ну и прекрасно, а она тем временем может принять душ.
После непродолжительных поисков душ нашелся – за полупрозрачной клеенкой было выложенное кафелем крохотное пространство и оборудован водослив. Оглядываясь (а вдруг Джек вернется в самый неподходящий момент?), Эрика сбросила с себя одежду, увидела висящее на крючке чистое полотенце и повесила его поближе, а затем скользнула в душ. Вода полилась сначала холодная, но потом стала теплее. У Джека тут стоял и шампунь, и гель – надо же, какой запасливый человек этот мистер Оливер. Или он тут и живет? Нет, наверняка у него имеется квартира поприличнее. Хотя кто поймет этих полицейских.
Шампунь был мужской, непривычный, однако выбрать не приходилось. Эрика быстро вымылась и вымыла голову, затем вытерлась и влезла обратно в свою одежду. Стало гораздо лучше, вернулись силы. Вытирая полотенцем волосы, Эрика прошлась по гаражу, осматриваясь и чувствуя себя, словно девочка, попавшая в лавку чудес.
Здесь стоял обширный стол, заваленный инструментами, обрезками проводов, непонятного назначения деталями и всем тем барахлом, в котором разберется только мужчина, а для большинства женщин все это – бесполезный мусор. В углу была оборудована кухонька: электроплитка, несколько кастрюль, мойка, разнокалиберные стаканы и тарелки, вилки и ложки, торчащие из заварочного чайника. На паре стеллажей, прижавшихся друг к другу, словно голодные дети, стояли разнообразные книги, журналы, громоздились пачки распечаток. Вдоль стен высились поставленные друг на друга ящики; что в них – оставалось лишь гадать. На стенах, там, где оставалось свободное пространство, были расклеены плакаты, тематики чисто мужской: красотки и автомобили. К счастью, никакой непристойной обнаженки, иначе мнение Эрики о мистере Оливере существенно изменилось бы. Она не любила мужчин, у которых нет вкуса.
Эрика подошла поближе к стеллажу, чтобы рассмотреть небрежно расставленные на полке фотографии. Судя по всему, Джек притащил из дома несколько снимков, которые были ему особенно дороги.
Вот темноглазый мальчишка стоит, держа в руках бейсбольную биту; ну да, в детстве все играют в бейсбол, это вроде доказательства, что ваш ребенок родился в Америке.
Вот, судя по нацарапанной фломастером дате в углу снимка, семнадцатилетний Джек (по правде говоря, не слишком отличающийся от Джека тридцатидвухлетнего) стоит рядом с мужчиной и женщиной; мужчина улыбается знакомой улыбкой, у женщины темные глаза. Родители. Эрика некоторое время вглядывалась в их лица, чувствуя диковинную смесь любопытства и сожаления. Интересно, родители Джека живы? Но ответов в их улыбках, в гордых взглядах и расслабленных позах, конечно, не было.
Вот рамка, лежащая перевернутой; Эрика взяла ее и – конечно же – это оказалось свадебное фото, где Джек обнимает светловолосую девушку с широким ртом. Ее улыбка была поистине потрясающей. Невесомая фата, цветочки флердоранжа, отблеск от вспышки в глазах счастливых молодоженов. Джек чисто выбрит, счастлив до невозможности: охотник поймал добычу и несет в гнездо. Ах, это истинно мужское выражение на лице. Эрика тихо положила рамку так, как та и лежала.