Ничего похожего на те, что стояли на стеллаже: сфотографировано было сбоку и немного сверху, будто фотограф не желал, чтобы его увидели. Какие-то люди, кто-то спиной, кто-то лицом. Немного смазано.
- Это Кимо Лей, - Джек ткнул пальцем в мужчину, стоявшего лицом к камере. Типичный гаваец, плотный, но не толстый, с тонкими усиками и бородкой, похожей на черточку от нижней губы через подбородок. Стиль конкистадоров. – А рядом с ним – наш «крот».
Тоже мужчина, стоящий вполоборота. Эрика попыталась разобрать, каков он, но лицо человека находилось не в фокусе, и ни на одном снимке он так и не повернулся к камере.
- Ты его узнал?
Джек пожал плечами.
- Увы, нет. Темноволосый и чуть выше Лея – вот все, что я могу разобрать. К сожалению, лицо не видно толком.
- А Николас... как думаешь, он знал?
- Если бы он знал, то оставил бы в записях имя... да и, скорее всего, «крот» уже сидел бы под арестом, по соседству с теплой компанией Лея. Ник бы все мне рассказал. Нет, он не знал имени и человека этого видел, похоже, мельком. Я даже не уверен, что он сам сделал эти фотографии. Наверное, работа информатора. У Агентства их целая сеть.
- Поня-атно, - протянула Эрика. – А что здесь? – она прикоснулась к блокноту.
- Здесь-то и находится самое ценное. Кое-какие наблюдения Ника. И адрес. Судя по всему, это адрес, по которому «крот» встречался с людьми Лея и с самим Леем, когда тот бывал в Бостоне. Но есть и еще кое-что. Сегодняшнее число.
- И что это означает?
- Это означает, что именно сегодня в Бостон прибудет очередная партия наркотиков, а возможно, приедет и сам Лей. Отличный шанс накрыть всю шайку. Когда Ник звонил мне в день своей смерти, то сказал, что у него новости. Возможно, он собирался вместе со мной на следующий день проверить логово «крота» и взять того, а после уже подстерегать Лея. Тогда Ник уже знал о новой большой партии. Но он не успел мне ничего рассказать, кроме того, что шепнул перед смертью. – На скулах Джека заходили желваки. – Я этого так не оставлю. Если полиция объявила меня персоной нон грата – это ее проблемы. Я найду этих мерзавцев, поймаю с поличным и вызову подкрепление, они обязаны будут отреагировать на сигнал тревоги. И Лей попадет за решетку вместе со своими подельниками. На много-много лет.
- Звучит прекрасно, - кивнула Эрика, - если не считать того, что ты собрался в одиночку выступить против хорошо вооруженной банды безжалостных наркоторговцев.
- Это моя работа.
- Потрясающая фраза, прямиком из Голливуда. Тебе даже телевизор тут не нужен. – Она решительно встала, чтобы не смотреть на Джека совсем уж снизу вверх. – Я пойду с тобой.
- Даже не обсуждается, - Джек покачал головой. – Я не могу рисковать гражданским лицом, необученным, да к тому же еще женщиной. Очень красивой женщиной. – Он протянул руку и подцепил на палец один из вьющихся золотисто-рыжих локонов Эрики, еще чуть влажный после душа. – И такой храброй.
У Эрики перехватило дыхание, и в этот миг ее словно накрыло осознанием: ей нравится Джек. Очень.
Он понравился ей еще тогда в библиотеке, но казался слишком молодым, слишком растерянным и слишком не от мира сего, чтобы он всерьез рассматривала свою симпатию к нему. Теперь, когда выяснилось, какой он на самом деле, Эрика очень не хотела потерять его навсегда. А это случится, если он безрассудно бросится в водоворот событий, не прикрыв себе спину.
Джек опустил руку, и локон упал. Секунда между двумя мирами, но она изменила все.
- Я хочу кое-что тебе рассказать, - негромко произнесла Эрика, опускаясь обратно на стул.
- Рассказывай. – Джек снова сел напротив и наклонился вперед, упершись локтями в колени.
- Это касается моего брата.
Видимо, подобного Джек не ожидал.
- Я не знал, что у тебя есть брат.
- Был. Его нет в живых.
- Прости. – В его голосе звучало подлинное сочувствие.
Эрика покачала головой и отвернулась, чтобы не смотреть на Джека, и потому стала глядеть на чайник. Она до сих пор никому не говорила об этом, и сейчас оказалось очень сложно рассказать. Но она должна. Это ее единственный аргумент.
- Мои родители были не очень состоятельными людьми. Дом, в котором я живу, папа купил на деньги, выигранные в лотерею. Это был, по-моему, единственный раз в жизни, когда ему повезло. Машина – результат удачной покупки за гроши, папа сам ее чинил, чтобы не тратиться на автомастерскую... Та лотерея оказалась его единственным большим успехом в жизни. В остальном он был классическим неудачником. За что бы он ни брался, все ускользало у него из рук. С работы его увольняли или платили очень мало, его пару раз грабили и избивали, хотя взять у него было почти нечего... Я не знаю, как моя мама это терпела. Она была совсем другой, властной, хотела жить с размахом, а потому иногда тратила последние сбережения, не думая ни о чем. Она оказалась удачливее, чем папа, и иногда ходила играть в подпольное казино; временами возвращалась с деньгами, которых нам хватало на месяц-другой, а временами спускала все до последнего цента. В чем-то мои родители очень подходили друг другу... – Эрика усмехнулась. – Они были счастливы, у них родилась я, а через два года – мой брат Дик. Я его сразу полюбила и взяла над ним шефство, как называл это папа. Я возилась с ним больше, чем родители. Но он рос нервным мальчиком, так как после его рождения все стало разлаживаться. Накладно иметь двоих детей, и с деньгами стало совсем туго. Отец потерял очередную работу, в семье начались скандалы... Временами Дик прибегал ко мне ночью, испуганный, потому что снизу доносились очень громкие голоса мамы и папы. Мы ложились на кровать вместе, и я закрывала брату уши, чтобы он не слышал, как они орут друг на друга. Или рассказывала сказки – про принцесс и эльфов, или про то, как однажды мы сядем на самолет и улетим в волшебную страну, где всегда лето и все друг другу улыбаются... Вроде Гавайев. Мы видели передачу по телевизору.