- Ты в этом не виновата, - негромко сказал Джек.
Эрика покачала головой.
- Может быть. После этого начался настоящий кошмар. Родители запили окончательно и начали распродавать наше имущество. Только «додж» отец отстаивал, а остальное они продавали – телевизор, кухонную технику, стиральную машину... Я понимала, что рано или поздно они и дом пустят с молотка. Но нет, не случилось. Отцу предложили работу в доках, и мы продержались еще два года, а мама стала меньше пить. Я думала, все наладится. Мы все с трудом пережили смерть Дика. Я поступила в колледж, впереди уже маячила стажировка в Бостонской библиотеке, мне исполнился двадцать один... Как-то вечером мои родители поздно возвращались из бара. Мама потащила папу переходить дорогу на красный свет, и их обоих сбил ночной лихач. Я осталась одна. И до сих пор я в ужасе, потому что первым мною испытанным чувством было облегчение.
- Эй, - сказал Джек, - посмотри на меня.
- Мне стыдно, - прошептала она.
- В этой истории нет ничего такого, чего следовало бы стыдиться тебе.
- Нет, есть. – Эрика думала об этом столько лет, что слова вылетали теперь легко, сами собой. – Я не уследила за Диком. Я сначала обрадовалась, узнав про смерть родителей. Я их любила, но они так себя вели... Подозреваю, что они любили и меня, и Дика, просто эта любовь была вот такой. И я другой не знала и не знаю. Мне поэтому стыдно. Я не смогла с этим справиться.
Джек взял Эрику за подбородок и повернул ее лицо к себе. Глаза у него сейчас были чуть светлее, чем обычно, из-за яркого света, но все равно – очень темные и... очень теплые. Как замша.
- Тебе незачем так винить себя во всем.
- Я не виню.
- Нет, винишь. И думаешь, что ты была ответственна за них всех. Но это не так, детка. Ты сделала все, что смогла. Если ты внимательно прислушаешься к себе, то поймешь, что я прав. Ты не могла заставить своих родителей жить по-другому, это был их собственный выбор, и они, как взрослые люди, вольны делать со своей жизнью все, что угодно. Твой брат... – Он помолчал и отпустил подбородок Эрики, она и так уже смотрела на Джека, не отрываясь. – Он тоже сделал свой выбор. Ты ведь говорила ему, что так нельзя, я уверен. Все слова, какие ты смогла найти, ты нашла. Хотела ему помочь. Что-то для этого делала. И если полагаешь, что смогла бы вытащить его из плохой компании, то тут ты ошибаешься: я знаю, как это происходит, я видел такое десятки раз. Пока человек сам не захочет отказаться от наркотиков, ты его не заставишь, сила тут не поможет, уговоры тоже. У него должно что-то щелкнуть в голове, чтобы он перестал это делать. А Дик не переставал, и наверняка не слушал, когда ты говорила ему правильные, но занудные слова о здоровом образе жизни и прочем. – Джек помолчал и закончил: - Ты мне поверишь не сразу, но хотя бы подумай над моими словами.
- Я... я не знаю. Но ты должен понять. Вот почему я хочу пойти с тобой.
- Искупление, да? – он смотрел понимающе.
- Да, что-то вроде этого. Мне кажется, я должна это Дику... Словно бы он сам мне сказал. Хоть что-то сделать. Джек, возьми меня с собой, прошу.
- Ты не понимаешь, о чем просишь, - мягко заметил он. – И тут только во вред привычный образ жизни и вечера перед телевизором. В кино мы хотя бы знаем, что все счастливо закончится, понимаешь? Но сейчас, здесь, никто из нас не даст гарантии, что все пойдет по плану, что меня не укокошат в первые же секунды, а с тобой не сделают такое, о чем даже думать страшно. Это наркоторговцы, Эрика, такие специальные люди, у которых совершенно другие ценности. Милосердие и понимание – это все не к ним, и за искуплением к ним тоже не ходят. Это не расхлябанная компания подростков, где все меряются друг перед другом крутизной. Не дружки твоего брата. Это те, кто продает им героин, а героин – самый серьезный преступный бизнес в Штатах. Неужели ты думаешь, что в случае чего эти люди тебя пощадят?
- Я знаю, понимаю. Но я хочу. Может быть... – Она сглотнула. – Может, именно люди Лея когда-то продавали наркотики Дику. А даже если это и не так... Я хочу, чтобы мир стал чище. Если их посадят, это точно произойдет. Я знаю, что я что-то сделаю. Тогда я не смогла, но ведь сейчас есть шанс... Не отнимай его у меня, пожалуйста!