- Нисколько. Продолжай.
- Ну, а потом мы пошли в «Макдоналдс» - родители водили нас туда нечасто, так как мама предпочитала питание поздоровее. Я иногда даже ссорилась из-за этого в школе. Потом маме стало все равно, что едят ее дети и она сама, а тогда в «Мак» мы ходили раз в месяц, если повезет. Меня в школе даже дразнили из-за этого, ведь «Макдоналдс» - это круто. И вот мы пошли туда, и там был клоун Рональд. А Дик почему-то очень его испугался. А папа обнимал маму и иногда, совсем не стесняясь, целовал ее. У нее волосы были заплетены в косу. Сейчас мне кажется, что это был очень странный день. Но тогда он казался таким счастливым...
- Вот и вспоминай о родителях это, - тихо произнес Джек. – А не плохое.
Эрика открыла глаза.
- Думаешь, так получится? Ведь плохого было во много раз больше.
- Да. Стоит только захотеть – и плохое вытеснится хорошим.
- Я не знаю, выйдет ли.
- Ну а ты попробуй. Вспомни еще что-нибудь хорошее, и побольше.
Эрика молчала. Не то чтобы она видела от родителей мало доброго – все-таки они любили ее, Дика, и, наверное, друг друга, если не расставались столько лет. Они были достаточно сильными, чтобы разойтись и начать жизнь отдельно, однако оставались вместе. Не из-за детей. Дети не являлись аргументом, или, во всяком случае, Эрика об этом не знала. Мама с папой оставались вместе, потому что никого лучше друг друга так и не смогли найти. Эрике вспомнилась одна фраза матери, которую та выкрикнула как-то в пылу ссоры: «Ну почему, почему у меня такая любовь, которую я никак не могу оставить?!»
Возможно, им нужны были эти скандалы, подумала Эрика. Этот алкоголь, эти папины неудачи. Возможно, и дети им были нужны – просто потому, что нет в мире ничего страшнее настоящего одиночества, особенно одиночества вдвоем. Возможно, отец с матерью просто не знали, как найти свой путь, чтобы становиться счастливыми без всех тех обидных слов, что они говорили друг другу, или же эти слова и составляли их особенное счастье...
Эрика и боялась походить на родителей, и понимала, что в каком-то смысле это неизбежно. Наследственность не всегда можно перебороть, и хотя Эрика была уверена, что никогда в жизни не прикоснется к алкоголю в таких количествах и что не опустится до примитивных каждодневных выяснений, кто в доме главнее, - ощущение неустроенности передалось ей, и вряд ли когда-нибудь исчезнет. Это свойство натуры.
- Расскажешь мне? – тихо попросил Джек.
- Ну... были подарки. И еще игрушки. И мама готовила очень вкусное печенье, а мы с Диком клали на него орехи и ягоды, прежде чем мама ставила противень в духовку. И, конечно, индейка на День Благодарения. Рождество мы всегда праздновали вместе, хотя в последние годы мама... – Эрика запнулась. – Ну да ладно. Это неважно. Ты прав, Джек. Они любили и меня, и брата. Только иногда об этом вспоминается с трудом.
- Вспоминай почаще, - посоветовал он, - и тогда в конце концов плохое забудется, а хорошее останется, как я уже сказал. Все, что можно понять из плохого, ты наверняка уже поняла. А если нет, то всегда можешь рассказать мне. Я ведь тоже через это прошел, хотя мои родители были гораздо более милы со мной, чем твои. Но это не значит, что мы смотрели и смотрим на жизнь одинаково. У нас часто случаются разногласия. Это неизбежно. Это жизнь.
Эрика окинула его внимательным взглядом.
- Джек, ты такой непостижимый... Вот ты валяешься раненый в старом гараже у черта на куличках, собираешься ночью победить банду террористов, а пока что устраиваешь мне сеанс психоанализа. Я никогда не встречала никого, похожего на тебя.
- Ну естественно, - сказал он самодовольно, - я единственный и неповторимый.
Эрика засмеялась.
У Джека ярко блестели глаза, и волосы чуть влажными колечками падали на лоб, и было трудно вспомнить, что этому парнишке не двадцать лет, а все тридцать с хвостиком. Но стоило присмотреться к жестким складкам у рта, и иллюзия пропадала. Эрика понимала, что чем дальше, тем реже будет видеть в Джеке того юнца, с которым познакомилась в библиотеке. Когда понимаешь, чего человек стоит, он и выглядеть для тебя начинает по-другому.
Однако с ностальгией следовало пока завязать: имелись насущные проблемы.
- Так каков твой план?
- Нам понадобится помощь.
Эрика возвела очи горе.
- О, Господь, ты услышал мои молитвы! Неужели ты это произнес, Джек?
- В другое время я бы засомневался. – Он устало потер щеку. – Никому нельзя доверять. К тому же, Хогарт... а, ладно.
- Ты хочешь позвать на помощь этого Хогарта?
- Его тоже, но позже. И если он не предатель. Для начала мне понадобится пара крепких парней, которым я могу доверять. И такие люди есть.
- Ты противоречишь сам себе...