В театре (так я называю это космическое строение, по привычке), было много необычного. В моем понимании это должно было быть здание, где были бы места для зрителей и сцена. Осветители, режиссеры, конферансье и т.д. Здесь же все выглядело по-другому. Здание круглой формы было невелико (это для известнейшего-то театра города), имело один вход, и светилось в темноте мягким золотым светом. На входе нас встретили, проверили приглашение, и молчаливый аллэрн провел нас в небольшое помещение, где сказал дожидаться своего выхода, должны были прийти предупредить, когда это произойдет. Много увидеть на пути к гримерке, привычные названия скрашивают мое одиночество, не удалось. В этот раз не нервничала, почти. Все переживания остались в гостинице. Теперь же была полна решимости, раз уж я здесь, то стоит не ударить в грязь лицом. И песенки про дождь не подойдут.
Ждать пришлось долго, меня, как оказалось, оставили на десерт. И когда за мной пришли, уже успела настроиться на боевой лад. Предпоследней передо мной выступала невероятной красоты девушка, кусок ее номера мне удалось увидеть краем глаза, когда я стояла на старте. И еще услышать. Не услышать ее было нельзя. Ангельский голос лился со сцены, завораживая своей красотой и музыкальностью. После нее будет сложно запомниться. Она уж точно звезда этого концерта.
Совсем не светлые чертоги, но все о том же, о Богах
Зейран медленно шел вдоль берега любимого озера. Безмятежная гладь воды, причудливые очертания водоема, обрамляющая его растительность вперемешку с песчаными пляжами, делали это местечко очень красивым. В этих краях у Бога любви было обиталище, которое он тщательно скрывал от всех своих беспокойных родичей. Здесь можно было спокойно отдохнуть, и не так тщательно фильтровать мысли. Место отдыха, куда не было доступа никому. Впрочем, у всех его братьев и сестер имелись такие же, это право давалось каждому, выбрать для себя место отдыха, недоступное ни для кого, кроме владельца и его гостей, буде такие будут.
Синяя рубашка с черным орнаментом по краям широких рукавов и подолу, черные штаны и черные же сапоги щегольски смотрелись на красавце мужчине. Он всегда выглядел ухоженным, так словно и понятия не имел о таких словах как «грязь» и «неопрятность».
Выражение лица Бога Любви было грустным. Сегодня он побывал у Зомины. Сестренка, всегда очень активная и веселая, поразила его своим бледным видом. Она не лежала в постели, нет, но и выглядела самым настоящим ходячим трупом. Неужели им всем грозит подобная участь?
Отвлекшись от размышлений о возможном будущем и о том, как можно использовать информацию о другом мире, встревожено вскинул голову, прислушиваясь к чему-то. У границы его владений кто-то находился, посылая зов с просьбой впустить. Даже здесь не получилось скрыться от родственников. Раздраженно вздохнув и внимательно рассмотрев появившуюся в поле зрения картинку с изображением визитера, дал добро на вход для посетителя. Это была красивая брюнетка, одетая в синее платье с глубоким декольте и очень смелым вырезом спереди, открывающим стройные длинные ноги.
- Привет, братик, - синеглазая богиня, насмешливо хмыкнула, осматриваясь, - надо же, не думала, что ты такой ценитель неодушевленной красоты.
- Ничего удивительного, Зэтана, - мужчина отозвался таким же насмешливым тоном, - согласно своей природе, я не могу не ценить прекрасное, в любом его проявлении. Поэтому и не удивляюсь тому, что ты смогла по достоинству оценить красоту этого места.
- Язвить ты не умеешь, - сморщив нос, девушка щелкнула пальцами, пытаясь по привычке вызвать какой-нибудь предмет меблировки, но результата на свое действие не дождалась.
- Может быть, и не умею, - хмыкнул Зейран, и перед Зэтаной появилось удобное кресло, - но то, что хорошей памятью похвалиться ты не можешь, это факт. Надо же забыть что в гостях. Даже Золеййа этого никогда не забывает.
- Я пришла обсудить с тобой серьезный вопрос, а ты все ехидничаешь, - удобно устроившись, девушка дружелюбно улыбнулась.
- Ты противоречишь сама себе, - синеглазый брюнет присел на траву, которая стала мягче и гуще, там где ее касалось тело Бога, - только недавно ты утверждала, что этого делать я не умею, теперь же говоришь обратное. Ты уж определись, умею я язвить или нет. После можно будет и поговорить.
- Ладно, признаю твое превосходство, - прикрыв глаза, Богиня откинула голову на спинку кресла.
- Разговор должен быть действительно важным, - удивленно приподнявшись, Бог Любви стал пристально разглядывать сестру, - чтобы ты спустила мне подобное поведение. Что-то произошло?
- Да вот, пришла полюбопытствовать, к какой партии присоединишься.
- Партии? - юноша лег на спину и принялся разглядывать плывущие по небу облака. - О чем ты?
- Не притворяйся, ты ведь в курсе. Зутер уже наверняка позвал тебя к себе.
- Да? А должен был позвать? - Зейран делал вид, что очень внимательно рассматривает причудливой формы облако, при этом краем глаза наблюдая за сестрой.
- Никто не хочет сказать правду, - зло бросила девушка, - все только шепчутся и сговариваются за спиной отца, пытаясь выгадать для себя лучшие условия. А я хочу знать, чего ждать и кто не ударит подло в спину.
- Да ладно тебе, - небрежно махнув рукой, Бог Любви уже более откровенно принялся рассматривать Зэтану, - только не говори, что ты себе уже не выторговала условия. Рассказывай, что хотела. Например, что за группу вы с Зикором образовали. И для чего вам нужен я.
- Нет, я ничего такого, просто хотела узнать, за кого ты будешь, чтобы понимать, чего мне ждать от родственничков, - смешалась Богиня
- Не пытайся казаться дурочкой, - презрительно поморщившись, Зейран перевернулся на живот и для разнообразия уже стал внимательно наблюдать за букашкой, что упорно пыталась преодолеть препятствие в виде примятой травинки, - лучше сразу озвучивай свое предложение, пока я еще гостеприимный хозяин.
- Ты не посмеешь меня выкинуть, - дружелюбие и вялость слетели с синеглазой брюнетки, она вся подобралась как кошка перед прыжком.
- Вот теперь я узнаю свою любимую сестренку, - юноша даже не повернул голову на рассерженное шипение, что вырвалось у девушки.
- Ты, ты, - вскочив с кресла, она махнула рукой, и воздух перед ней стал осязаемо гуще, тонким острым пластом направившись к Зейрану.
- Никогда не думал, что кроме отсутствия памяти ты страдаешь еще и отсутствием мозгов, - пласт до Бога Любви не долетел, рассосавшись на лету, в то время как девушка оказалась обездвижена.
Медленно поднявшись, мужчина ленивой походкой подошел к пленнице, обойдя ее кругом, остановился и нарочито презрительно стал рассматривать прекрасное лицо:
- Выглядишь усталой, - провел пальцем по ее губам. - Давно не ела? Неужели не попадались красивые мальчики? - девушка только яростно сверкнула глазами на его слова, она не могла ответить, Бог Любви такой возможности ей не оставил.
- Хочешь, утолю твой голо? Правда, могу помочь только с любовным. Силой делиться не стану, даже не проси. И не сверкай так глазами, мне всегда казалось, что ты ко мне неравнодушна. Вот сейчас и проверим, - хищно облизнувшись, мужчина медленно спустил палец по нежной шее к ключице, дразня, задержал его там, наблюдая за изменившимся выражением лица девушки, потом так же медленно скользнул рукой по груди, задев обозначившийся под тонким синим платьем сосок, и довольно рассмеялся, когда Зэтана судорожно сглотнула, пытаясь сдержать стон. - Представляешь, каким может быть удовольствие, если Бог и Богиня любви решат провести время в одной постели? Ты мне, я тебе. Не хочешь поэкспериментировать? По-моему ты очень даже не прочь попробовать.
Приблизив свои губы к губам, потянувшимся к нему навстречу, в последний момент увернулся, предпочтя прильнуть к шее Богини. Задышав часто-часто, девушка обреченно прикрыла глаза, возможности достойно ответить у нее не было. Руки мужчины ловко избавили ее от платья, теперь уже беспрепятственно блуждая по прекрасному женскому телу, вызывая судорожные вздохи и дрожь. Когда Богиня Любви потеряла последнюю способность к связному мышлению, Зейран довольно отстранился, насмешливо наблюдая за девушкой, что быстро дыша, бросала на него призывные взгляды. Затуманенные синие глаза молили, продолжай. Губы манили, а само тело было напряжено, не тая неприкрытого желания. Она готова была бы упасть перед ним на колени, но воля хозяина не давала ей даже двинуться с места.