— Это так, но, тем не менее, услышь меня, ученик. Останься до игр и приглядись к землянам. Я хочу, чтобы ты сам понял, на что я пытаюсь тебе указать. Хочу, чтобы ты увидел их силу и принял её.
Ход оглянулся на землян, которые растянулись на весь коридор, не имея такта подождать. Он не считал их сильными хоть в чём-то. Слишком молоды, слишком необученные. Всего слишком. Даже он в свою молодость, в двадцать лет, не был таким импульсивным. Хотя и сейчас, в тридцать, порой принимал порывистые решения, но все они были взвешенные и просчитанные.
Фима, прячась от взгляда шоколадных глаз атландийца, повернулась лицом к холлу и заметила рядом с собой Матвея, который протянул ей бутылку с водой, словно для этого и подошёл. В его ухе Серафима заметила наушник, как и у многих других, да и взгляды её однокурсники кидали на Тманга и Хода заинтересованные, и стало понятно, что не одна она подслушивала разговор.
— Ты понимаешь, о чём они говорят? — тихо спросил её Матвей. — Мой переводчик половину не переводит вообще. Набор слов получается.
Фима робко улыбнулась и пожала плечами. Что-то не хотелось ей признаваться. Может и неправильно поняла. Может ей всё показалось: и презрение молодого атландийца в адрес землян, и странная настойчивость Иорлика присмотреться к ним. Слишком много непонятного было в этом разговоре.
— Они слишком глупы, — покачал головой Ход, презрительно кривя губы. — Но я обещаю, что останусь на день. Присмотрюсь к ним. Но завтра мне нужно домой, готовиться к играм.
— Ну что же, увидимся на играх, — искренне обрадовался Тманг, а Фима обиделась, что он не стал спорить с высказыванием своего ученика, бывшим невысокого мнения об умственных способностях землян.
— Вы собираетесь участвовать? — удивился Ход, внимательно вглядываясь в глаза учителю.
— Никто не отнимет у меня право доказывать, что я сильнейший, даже старость. Лишь смерть. И если она позволит мне дожить до игр, значит, я участвую.
— Всё настолько серьёзно? — обеспокоился Ход, которому разговоры о старости сначала показались новой прихотью наставника.
— Не переживай за меня. Лишь прошу исполнить обещание и приглядеться к землянам.
— Хорошо, — кивнул Дантэн, принимая тот факт, что наставник его поймал, опять и опять в который раз ловил на слове, и придётся его держать. Возможно, разговоры о старости были лишь очередной уловкой, и Дантэну хотелось так думать. Ведь иначе придётся принимать непростое решение и взваливать судьбы слабых на себя. А ему этого не просто не хотелось, всё его нутро было совершенно против такого расклада. И это не являлось тайной ни для кого: ни для наставника, ни для других Сильнейших, но, увы, очевидно, что после смерти Тманга выбор всех граждан республики падёт на Хода.
— О чём они говорят? — тихо повторил свой вопрос Матвей, а Фима настороженно нахмурилась.
— А я откуда знаю? — деланно удивилась, хотя в глазах юноши что-то такое неуловимое промелькнуло, что заставило девушку устыдиться своей лжи.
— Ты вчера с продавцом общалась на их языке, — недовольно шепнул Матвей, а Фима покраснела до самых кончиков ушей.
Ну точно, как она могла забыть, с кем именно покупала браслет, и он же был свидетелем всей той некрасивой сцены унижения девушки перед атландийцем по поводу скидки.
— Прости, — буркнула она в ответ.
— Да ладно, — тихо отозвался Матвей. — И всё же, ты ведь понимаешь их?
Девушка тяжко вздохнула, досадуя из-за назойливости сокурсника.
— Тманг просит своего ученика присмотреться к нам. Считает, что в нас есть сила, которой нет у атландийцев.
— Что, правда? — не поверил Матвей.
— Что правда? — передразнила его Фима.
Она вообще считала, что поступила неправильно. Как говорится, за подслушиванием узнаешь о себе много лишнего, неверно интерпретируя некоторые высказывания. И нет ничего лучше прямого диалога, без недосказанности и тайн.
— Он так и сказал? — шёпотом повторил Матвей, склоняясь к уху Фимки, которая передёрнула плечами от щекотки, а затем почесала ухо пальцем.
— Если не веришь, зачем просил сказать? — обиделась она за недоверие и даже хотела уйти к девчонкам, которые так и остались стоять у пищевого автомата, о чём-то беседуя, но юноша поймал её за руку и попросил:
— Прости.
Фима смутилась ещё больше, не понимая поведения Матвея. Словно вчера что-то ещё произошло между ними, что позволяло ему так себя вести себя с ней.