— Ага, не стесняйтесь, — подмигнул троице Алик и был безжалостно утащен Сашкой к их столу.
— Ах, ну почему кому-то всё, а кому-то ничего. И что он в своей Ольге нашёл, — жалобно простонала Анита, провожая Сашу с обожанием во взоре.
— Да уж. Если бы не её папочка, ей бы Саша точно не светил, — завистливо выдала Юлиана, а Фима лишь недовольно посмотрела на девчонок. Ей было неприятно то, в каком тоне они обсуждали невесту Мантьяна.
— Они любят друг друга, — заверила их Серафима, решив вдруг, что промолчать нельзя. Это унижало её саму, ведь и бездействие есть не что иное, как проступок, могущий повлечь за собой неприятные последствия.
Юлиана, закатив глаза, презрительно фыркнула, а Анита томно вздохнула, кажется, даже не услышав Фиму.
Больше ничего интересного в обед не приключилось и ребята дружной гурьбой вернулись в библиотеку, где продолжили работать каждый над своим дипломом. Серафима вернулась к исследованию конституции, параллельно делая заметки себе в комфон.
В шесть вечера по местному времени Саша Мантьян позвал всех домой. Желающих остаться не было, наоборот, каждый хотел поскорее оказаться в гостеприимном особняке Тманга, где можно было не только вкусно поесть, но и выспаться, так как гулянка ни для кого бесследно не прошла.
Фима предупредила, что ей надо съездить в магазин. Сопровождающим самовольно вызвался Матвей под одобрительный гул парней и лёгкое посвистывание. Девушка зарделась и попросила его остаться с ребятами — ей пересуды были ни к чему. Но парень демонстративно натянул наушники, включил виртуальные очки и, убрав руки в карманы, оперся спиной о прозрачную стенку остановки, сделав вид, что не слышит её, чем только разозлил. Так и ехал с ней в аэробасе, словно чужой, хоть и заплатил за девушку под её возмущённое сопение. А в магазине их ждал неприятный сюрприз — на месте продавца стоял совершенно незнакомый атландиец.
Но Матвей не растерялся и, подойдя к прилавку, поздоровался.
— Вы понимаете земной язык? — с сомнением спросил Матвей, а когда дождался кивка продавца, продолжил: — Мы вчера браслет купили
Атландиец был моложе вчерашнего продавца, но такой же угрюмый. Фима робко поёжилась под подозрительным прищуром, но, тем не менее, вытянула руку и продемонстрировала изумрудный ободок.
— О! — удивлённо поползли вверх густые брови атландийца. — Ему удалось хоть кому-то сплавить его, — пробормотал он на атландийском, а Фимка обиженно надула губы и спрятала руку за спину.
— Он красивый и изящный, — решила она показать, что знает местный язык, и что в её присутствии лучше вести себя вежливо.
Только смутить продавца не получилось, лишь вызвать на его лице одобрительную улыбку.
— Не по меркам атландийцев, — возразил он в ответ. — Так что же вас привело в магазин? Решили его сдать? Правила торговли везде одинаковые и ювелирные украшения…
— Нет, нет, — замотала головой Фима, подходя ближе к прилавку. — Я хочу знать, как этот браслет работает.
Атландиец усмехнулся, присел за прилавок и достал коробочку.
— Я-то думаю, чего это документы лежат, а браслета нет. Как вы собирались пересечь границу республики без подтверждающей покупку квитанции? Вы помните таможенные правила?
Девушка смутилась, а Матвей легко дёрнул её за руку и шепнул:
— Что он говорит?
— Что без документов меня могли обвинить в краже на границе, — мысленно костеря себя за пьянство, ответила Фима, понимая, что выставила себя полной дурой. Почему даже сейчас она не подумала об этом?! Где её мозги?
— Вижу, вы осознали свою оплошность, — произнёс атландиец с интонациями доброго учителя, вводя девушку в ещё большую пучину самоедства.
— Простите, — покаянно отозвалась Фима.
— Не стоит извиняться. Да и как вижу, о вас кто-то позаботился и активировал вам браслет. Поэтому проблем бы у вас не возникло на границе и всё, что вам остаётся, лишь ознакомиться с инструкцией.
Мужчина продемонстрировал чёрные пластиковые носители памяти с функцией демонстративной проекции, а затем вместе с квитанцией упаковал в коробку.
— Браслет авторский, поэтому на него выдаётся паспорт. Благодарю за покупку.
Фима, всё ещё смущаясь своей недальновидности, а точнее тупости, поблагодарила мужчину и просто выскочила на улицу, на которую опустились сумерки и первые уличные фонари постепенно зажигались, как по волшебству, украшая город.