— Думаете? — вполоборота глядя на девушку, расплылся в хищной улыбке Дантэн, от чего Фиму бросило в холодный пот. Она поняла, что сион Тманг рассказал, в чём суть вопроса, и парой минут, как она планировала, его не решить. — А зря, — тихо закончил мужчина и, словно забывая о ней, заговорил с Арансом об обеде для гостей и прочих деталях, которые у секретаря были, конечно же, улажены. Единственное исключение, которое он не учёл — это новая гостья.
Фима растерянно оглянулась на ребят, которых гид уводил в другую сторону, к аэробасу с эмблемой игр Сильнейших, в то время как сион Ход вёл атландийцев к серебристому флаеру.
— Сиара Заречина, мы ждём вас, — окликнул Дантэн девушку в розовом спортивном костюме, упиваясь пьянящим чувством предстоящей игры.
Наставник и его ученики уже не интересовали его, ими занимался Аранс. Да и наскучили они омераку. Огрызались ему в ответ вяло, без души, а наставник стал слишком часто упоминать про свой возраст, портя всё веселье на корню. Зато теперь он оторвётся. Землянка была уникальным шансом, если конечно не разочарует его, как другие её соотечественники.
Садясь во флаер, Фима в очередной раз поразилась тому, что никто из мужчин не подал ей руку и даже не предложил место — мелочь, казалось бы, но, тем не менее, неприятно. Дантэн занял место пилота. Фима оказалась сидящей рядом с сионом Тмангом. На руке уже привычно завибрировал тилинг, желая подключиться к управлению флаера, и девушке пришлось отвлекаться на него, отказываясь от запроса. Так происходило каждый раз, стоило ей взойти на борт корабля, или же оказаться под сводами какого-нибудь заведения, где есть интеллектуальная программа.
— Сиара, — раздался недовольный голос Дантэна, — вы что, так и не ознакомились с инструкцией к тилингу?
Говорил атландиец на своём родном языке, который казался девушке рычащим по сравнению с более мягким всеобщим земным, поэтому и вздрогнула от неожиданности.
— Простите? — обратилась она к Дантэну после небольшой заминки, ловя на себе удивлённые взгляды атландиейцев.
— Тилинг можно поставить на пассивное ожидание приказов, чтобы он не лез ко всем подряд устройствам для синхронизации, — очередной раз пристыдил её на глазах у всех Ход, и Фима покраснела, но, насупившись, всё же решила послушаться совета противного хама, чтобы лишний раз не досаждать ему.
— Так-то лучше, — услышала ворчливое от кресла пилота.
— Не переживайте, — мягко поддержал Иорлик землянку, улавливая наигранную злость в голосе Хода. Ведь мальчишка мог и промолчать, мог, да не стал. Забавно развивались события.
Фима тяжело вздохнула и тихо поблагодарила бывшего главу республики. Иорлик был очень понимающим атландийцем и чтобы развлечь Фиму, завёл разговор о её дипломе, и она даже решила попросить об интервью, рассказав о том, что она давно об этом мечтала. Старому атландийцу идея понравилась, и Серафиме пришлось очередной раз оправдываться, когда выяснилось, что вопросы она ещё не успела составить и вернее всего сможет это сделать лишь через неделю после соревнований, и Семён Яковлевич не будет отвлекать своими утренними тренировками. Сион Тманг принял её извинения, очередной раз прося её не волноваться так сильно. Но как не нервничать, когда его ученики с живым интересом слушали их беседу, даже хладнокровный Юдери и тот утратил свою маску безразличия.
А когда девушка вышла из флаера возле дома сиона Хода, то и вовсе потеряла дар речи. Нет, её впечатлил не сам дом, искрящийся зеркальными покрытиями солнечных батарей, а океан, бушующий высокими волнами за обрывом. Сильный порывистый ветер чуть не сбивал с ног, Фима придерживала козырёк кепки, любуясь на то, как белые тучи рвутся и тают на голубом небе, как птицы, резко меняя угол полёта, срывались вниз в пенные волны, будто желая разбиться, но вновь взмывали, чтобы повторить свой трюк. Невозможно яркий морской пейзаж в лучах Атласа был пропитан тоскливыми песнями птиц, оседая на губах солёным привкусом.
Устав держать руку возле лица, Серафима сняла кепку, и её распущенные волосы взметнулись словно знамя. Девушка подставила лицо ветру, чуть задерживая дыхание, когда сильный порыв брызгался каплями океана. Поддавшись настроению, Серафима раскинула руки в стороны и рассмеялась, забывая обо всём, наслаждаясь стихией, не замечая, что пока она блаженствовала, ею любовались атландийцы.