Тманг и Чак отвлеклись от разговора, оборачиваясь на девушку, но она этого даже не заметила, пытаясь справиться с порывом пнуть Сильнейшего за его намеренное унижение. Она же так старалась наладить между ними нормальные отношения. Но это сокращение в устах Хода просто сорвало какой-то рычаг в её голове, захотелось тут же осадить его за панибратство, но стало некогда — пилотов пригласили к флаерам.
Первыми шли, как и на тренировке, Фима, Ход, Тманг и Чак. Девушка недовольно бросала взгляды на Дантэна, краем уха слушала механика, который рассказывал, что по распоряжению организаторов были наращены защитные коридоры, и теперь каждый флаер летел только по своей полосе. Семён Яковлевич просил не волноваться и не переживать по поводу финиша. А девушка и не волновалась, она злилась на атландийца и не могла объяснить себе почему. Было крайне неприятно видеть снисхождение в глазах Хода, ощущать его опеку, словно она маленький ребенок.
— Всё будет хорошо, — заверила она преподавателя, резким движением захлопнув защитное стекло. Механик стукнул по шлему, девушка кивнула и мужчины слезли с её флаера.
— Сима, — усмехнулась Заречина, включая тумблеры. — Сима, — повторяла, синхронизируя тилинг с системой управления флаера. — Кто вообще позволил ему меня так называть? — последний раз тихо шепнула она, так как динамик был включён и Семён Яковлевич, как её штурман, всё слышал.
— Серафима, ты уверена, что в порядке? — осторожно уточнил Гаврилов.
— Лучше всех, — протяжно заявила она, прикрыв на миг глаза, чтобы открыть их и увидеть красные цифры на виртуальном экране.
И был дан старт, и взревели двигатели, и началась круговерть. Десять кругов по уже знакомой трассе. Все повороты, скорость, наклон, всё было просчитано в голове и сверено с тилингом. Девушка всегда придерживалась одного правила — первый круг пробный. И в этот раз, пропустив атландийцев, полностью погрузилась в единство с машиной, чтобы, начав со второго круга, наращивать скорость всё больше и больше. Тихий голос Семёна Яковлевича не отвлекал, но подсказывал, на каком она месте. Третье, упорно третье место. Тманг решил в этот раз не поддаваться, тем интереснее была игра. Защитный коридор рябил в глазах, пока полностью не слился в плотный объёмный трёхмерный колодец. Фима словно в него падала и падала, ловко выправляя крылья, чтобы не врезаться и не потерять скорость. Уже на шестом круге Тманг стал отставать, а Ход неумолимо приближался. Звук двигателя пробивался в эфир с Семёном Яковлевичем. Гаврилов кричал от восторга, моля её поднажать. Последний крутой вираж и Фима вырвалась на финишную прямую бок о бок, нос к носу с Ходом. Она боялась даже голову повернуть, чтобы посмотреть на атландийца. Руки были в таком напряжении, что, казалось, лопнут мышцы. Спина взмокла, но девушка молила флаер поднажать, всего пару секунд до финиша и они были её. Красная линия осталась позади, вопль Гаврилова не просто оглушил, а заставил сорвать шлем. Флаер остановился, а Фима, прикрыв глаза, пыталась успокоить сердце. Хмельная голова, вялые мысли, сухость во рту и счастье, пьянящим адреналином растекающееся по венам. Экстаз, чистый восторг. Она это сделала! Неожиданно, но на последней секунде Ход сдал.
Девушка села ровнее, прокручивая в голове последние секунды. Да, в этом не было сомнения, Ход сдался. Просто отдал ей победу.
— Су… — ругательство так и рвалось наружу, но мамино воспитание требовало прикусить язык. Но как? Как прикусить, когда атландиец сбавил газ. В последний момент, за доли секунды до финиша! Просто начал тормозить, чтобы Фима вырвала у него победу.
— Гад! — не смогла стерпеть девушка и, открыв люк, выбралась на трассу.
Спрыгнув на асфальт, Фима попыталась улыбаться, стиснув зубы. Ход с ленцой шёл навстречу, уже сняв шлем. Следом за ним Тманг и Чак, оба радостные и девушка поняла, что разговор с Ходом придётся отложить. Дантэн протянул руку, чтобы поздравить её, и Фима воспользовалась случаем.
— Это нечестно! — выпалила она, пока никто их не слышал.
Подмигнув девушке, Ход крепко пожал её ладонь. Затем были пожатия с Тмангом и Чаком, радостные поздравления и заверения, что пилоты следующего заезда точно не смогут перебить рекорд Серафимы.
Но Заречина уже не слушала никого, она с горьким осадком принимала поздравления, прекрасно понимая, что победа вовсе не её, и теперь она будет маяться в неведении, чья по праву победа — Хода или их общая.
Ребята встретили Фиму так громко и радостно, что ей пришлось затолкать поглубже свою обиду на атландийца. Парни на руках подкинули своего героя, девчонки визжали, целуя подругу в щёки. Семён Яковлевич просто не находил слов, чтобы выразить благодарность девушке, которая сейчас мечтала только об одном — оказаться в спальне и прилечь. Вот она бесславная победа, когда для всех ты герой, и только двое разделили тайну между собой. И что теперь? Признаться всем и выставить себя круглой дурой? Или же промолчать, и злиться на себя за трусость? Второй залёт был окончен, и имя Серафимы возглавило список участников соревнования.