— Бабуля, — страдальчески простонала Серафима, не желая слушать жаргонный сленг родственницы.
— Что опять бабуля? — не слушала её баба Мара. — У меня знаешь, кто в любовниках ходил? Ого-го кто! Так что пора ему по счетам платить.
— Прибереги для другого раза. Думаю, сами справимся.
— А и справимся, чего не справиться. Ты, главное, атландийца раскуси, порыскай в архивчиках, дело на него заведи. Важна любая информация. А уж как ею распорядиться, мы потом придумаем.
Фима моргнула, так как ей вспомнился эпизод с участием Сильнейшего. Он тоже считал, что важна любая информация. А по всему получалось, что права бабуля, Ход провоцирует. Она его тоже. Он же сказал, что все разговоры подслушивает система и проверяет, значит, хозяин дома уже в курсе, что о нём ведётся речь, должен знать, иначе провокация провалится.
— Мне порой кажется, что он конченый эгоист, а потом как сказанёт такое, что понимаешь, как он одинок. Аж жалко становится. У них же всё по-другому, не так, как у нас. Поддерживают друг друга очень холодно, любое проявление чувств цедят по чайной ложке. Анита говорит, что у них союзы по любви. Представляешь?
— Нет, — честно отозвалась баба Мара. — Всё равно должен быть расчёт. Женщина ищет в мужчине защитника, добытчика, чтобы мог содержать и жену, и детей, дать лучшее образование, записать в лучшую поликлинику. А мужчинам нужно чувство превосходства, порой обожания. Они, как павлины, распускают хвосты и готовы для своей женщины на всё, даже если она не красивая и не умная. Тут самовлюблённость играет большую роль, даже у лузеров.
— У кого? — переспросила Фима, ловя новое слово.
— Забудь, — тут же отмахнулась баба Мара. — Итак, итог? Что будешь делать? Или ничего не будешь делать?
— А ты бы что сделала?
— Взяла бы от жизни всё, моя хорошая. Я этим, собственно, и занимаюсь.
— А я боюсь, что всего того, что может мне дать атландиец, я не переживу. Это слишком много, бабуль.
— Да уж, много только денег не бывает, это точно. Раз так, тогда покупай билет и лети домой.
— И провалить защиту диплома?
— Я тебя умоляю, — возвела свои серые очи к потолку баба Мара. — Да Эрнест Адамович тебе такую справку состряпает, что сами атландийцы тебя на первом же рейсе домой отправят с почестями!
— Главное, чтобы почести были не посмертно.
— Тьфу на тебя, — обиделась старшая родственница и покачала головой. — Ты мне ещё правнуков не нарожала, а уж вперёд бабки собралась на тот свет.
— И всё же по любви у них. Даже завидно.
Бабуля вздохнула, глядя на приунывшую внучку.
— Какая ты у меня еще зелёная. Любовь не вечна. Чувства слишком быстро выгорают. Конечно не у всех, я прекрасно знаю пары, которые пронесли свою любовь сквозь года, но поверь мне, «накосячили» они в ней тоже немало, надо просто уметь прощать и уважать себя за свой же выбор партнёра. Ты, как говорится, знала что брала. И поверь мне на слово, твой атландиец ничего лишнего не позволит, если у них всё настолько серьёзно в плане любви. Значит, он как мужчина для тебя безопасен.
— В плане? — насторожилась Фима, улавливая разочарование в голосе старшей родственницы.
— Воспринимай его как импотента. Да, красивый, да, умный, но способен только языком работать. Поэтому возьми от него всё, что он так жаждет дать, потом разберёмся, что с этим богатством делать, хотя детишки были бы предпочтительнее.
— Тебе ещё не надоело? — выдавила из себя Фима.
Баба Мара расплылась в улыбке.
— Нет, просто ты даже не представляешь, о чём я толкую. А вот когда попробуешь, втянешься, тогда я и буду спокойна, что ты не зачахнешь среди стеллажей в университетской библиотеке. Мир так прекрасен, Фимка, а ты из своей скорлупки носа не кажешь. Я тоже хочу тебе дать многое, так что в этом плане солидарна с атландийцем. Берём не глядя.
Смутившись, Фима, конечно, понимала, что без этого никуда. Бабе Маре рот не заткнуть, но тем интереснее будет реакция Хода.
— Кого или что? — усмехнулась она, решив подыграть бабулечке.
— Всё и скопом. Говорю, решать проблемы будем по мере их поступления, но готовясь к ним заранее. Так что не хворай, моя хорошая. И не беспокойся. Мы своих в беде не бросаем. А если что, я сама прилечу в эту вашу Атланду и разнесу всё там, если с твоей красивой и умной головки хоть волосинка упадёт. Не для того я сколько раз на спину ложилась, чтобы мою кровинку кто-то обижал.