— Завтра утром в десять за нами залетят в гостиницу, — голос преподавателя был твёрд, и Фима решилась отпроситься проветриться перед сном. Получив согласие, она попыталась незаметно покинуть ребят, чтобы не мешать им веселиться дальше.
Улицы ночного Эренгера неуловимо напомнили ночной Питер. Всё купалось в иллюминации, фасады домов красовались лепниной, повествуя о древней истории республиканцев. Скульптурные композиции обычно говорили о силе и храбрости, показывая, что атландийцы могут даже кометы держать в своих руках.
С любопытством оглядываясь на прохожих, она замечала их интерес к собственной персоне. Конечно её узнавали на улице, шептались — победительница гонок. Фима не могла не улыбаться им в ответ. Очередной раз обернувшись, девушка удивлённо замерла, за ней шёл Матвей. Опять наушники, виртуальные очки, и как бы он шёл себе мимо, но вот незадача, Фима его засекла.
— Гуляешь? — решила первой завести разговор, опять же почему бы и не воспользоваться советом бабули и уже вылезти из своей скорлупки.
— А ты? — не стал отвечать на вопрос Матвей, подходя ближе и отключая очки.
— Да, душно там. Хотела подышать воздухом.
— Тогда, может, в музей? — предложил ей Железнов, а Фима рассмеялась, так как сама хотела предложить именно это, а если бы отказался, то в кино.
— Почему бы и нет? — задорно отозвалась она.
Через пару десятков минут они уже заходили в музей. Робот привратник поприветствовал их, а заодно напомнил о скором закрытии. Ребята заверили, что постараются успеть, и целенаправленно прошли в зал, где были выставлены имперские сокровища. Хотя Фима нет-нет да застывала то перед очередным украшением, то перед старинной картиной в прочной витрине. Экспонаты в Музее истории были поистине древними, с тех времен, когда атландийцы ещё не покоряли космос.
Матвей уверенно уводил Фиму в нужный зал, напоминая, что остался всего час до закрытия. И когда они вошли в отличную по стилю залу, то Серафима даже с трудом выдохнула. Практически точная копия малого тронного зала имперского дворца. Таким она его видела на снимках. И зелёный браслет, который был на рекламном баннере, лежал на бордовой подушечке на постаменте в самом центре квадратной комнаты. Ребята подошли первым делом к нему, с жадностью рассматривая и обсуждая, подделка это или нет.
— Я не знаю, — пожала плечами Заречина. — Как он мог оказаться у атландийцев, если рептилоиды берегут императорские украшения как зеницу ока?
— Много вариантов, — отозвался Матвей, глядя на Фиму через прозрачный куб витрины.
— И всё же если это оригинал, то почему атландийцы выставили его на всеобщее обозрение?
— Провокация?
— Думаешь? Но здесь его могут увидеть только атландийцы.
— И мы, — добавил Матвей, подмигнув Фиме.
— И в чём провокация? — выпрямилась девушка, оглядывая таблички, запрещающие фото и видеосъёмки.
— Они же не ладят.
— И? — не поняла, к чему клонил Матвей.
— Ну это как подёргать ящерицу за хвост.
— У них нет хвостов, — шёпотом отозвалась Фима, принимая шутку Железного.
— Ну так поэтому наверное и нет, что закончились.
Фима рассмеялась, глядя на лукавую улыбку парня. Матвей решил с ней заигрывать. Серафиме было приятно вызывать в ком-то такой взрослый интерес.
— Ели это оригинал, то должно быть объяснение. Что тут написано? — указал Матвей на серебристую табличку, которую Фима не заметила, так как не дошла до неё и чтобы прочесть, ей пришлось подойти к Железнову и оказаться в интимной близости с ним, почувствовать его тепло. Оба они склонились, и рука Матвея как бы поддерживала девушку невесомо, она даже не ощущала её.
— Написано, что это подарок императора Юна Пятого республике Атланда.
— Подарок? — удивился Матвей, недоверчиво сдвинув брови. А Фима решительно сняла со своего бедра его ладонь и обиженно шепнула:
— Если не веришь, сам прочти.
— Прости, я верю, что там так и написано, просто не верится что подарок.
— Почему? — изумилась Фима недоверию Железнова. — Юн Пятый всегда был в хороших отношениях с республикой, это его сын хотел развязать войну.
— М-м-м, — задумчиво протянул Матвей, продолжая рассматривать браслет. — Возможно, — пробормотал он.