Ласкова подбили идти до конца, хотя Гаврилов и пытался его остановить. Покалечился бы парень, земляне лишились бы начинающей звезды спорта. Мантьян вообще сплошная тайна. Его ненависть не имела обоснования, но жгла его изнутри. Заречина же как морская ракушка с секретом. Почему именно тилинг в императорском стиле? Она не могла даже себе объяснить, но поведение её адекватным назвать можно было с натяжкой. Хоть Сильнейший и предполагал, что в случае с Заречиной имела место случайность. Сима была уникальна сама по себе, и вполне вероятно ей и вправду понравился браслет из-за дизайна. Вкусы у неё не типичные для земных женщин, взять хотя бы увлечение историей, а уличные гонки?
Но всё же соперник продолжал оставаться в тени. Пришлось устраивать ему, как, впрочем, и Симе ловушку, открывать ежегодную выставку императорского зала, зато Ходу удалось за счёт этого заполучить Заречину себе.
Девушка хохотнула, нервно облизывая губы, и вновь переспросила:
— Клятву верности кому?
Дантэн рассмеялся, развеяв странные подозрения землянки.
— Клятву верности республике.
Борткомпьютер оповестил, что можно расстегнуть ремни безопасности, и Ход этим воспользовался, прошёлся к бару, чтобы открыть его и предложить Серафиме выпить воды. Та приняла стакан с благодарностью и жадно стала пить.
Не услышать перед этим вздох облегчения было невозможно. Девушка явно была обрадована и уже приняла решение. Поэтому Дантэн поспешил её предупредить:
— Это очень опасная клятва.
Улыбка спала с лица Фимы, а сердце сжалось от предчувствия очередной подставы. Что могло быть опасного в обычной клятве? Занятая этой мыслью, девушка задумчиво перекатывала языком воду во рту, успокаивая расшалившиеся нервы.
Дантэн склонился над ней и практически в самое ухо шепнул:
— Если вы предадите республику, то я вас убью.
Фима чуть не поперхнулась водой и просто выплюнула её, чтобы не подавиться. Выпучив глаза, обернулась на склонившегося над ней мужчину, галантно протягивающего ей салфетку. Вот так вот просто и чётко были расставлены все точки над и. Да. Он сын своего государства и он сделает всё, чтобы защитить его, даже от предательства Серафимы.
Сев напротив Фимы в кресло, Дантэн осторожно взял в свои руки ледяные девичьи пальцы и с мягкой улыбкой успокаивающе заверил:
— Доверься мне, я умею убивать мгновенно. Ты даже ничего не почувствуешь, клянусь.
Сима сглотнула, а её удивительные, меняющие тон глаза распахнулись от испуга ещё шире.
— Но это только в том случае, если ты предашь. А ты ведь не сделаешь этого, правда же?
— Вы опять шутите? — недоверчиво сипло шепнула девушка, а Ход покачал головой.
— Какие шутки, Сима. Тут межрасовый скандал назревает, а может, даже война. Смотря кто стоит за кражей.
— Война? — ахнула Фима. — Бабуля на войну точно не способна.
— А я и не про неё. Желающих и без неё в избытке. Ну так что, Сима, будешь давать клятву? Или же пройдёшь все этапы дознания?
— Я должна знать, к чему меня обяжет эта клятва, — собралась девушка с мыслями достаточно быстро. Это в ней и нравилось Ходу.
— Ты должна поклясться, что верой и правдой, не жалея себя, будешь отстаивать интересы республики Атланда, а также нести ответственность за свои поступки перед её жителями по всей строгости законов Атланды.
— Но ваши законы в принципе не так сильно отличаются от наших, кроме, конечно же, смертной казни.
— Да, мы мирный народ, но не пацифисты, — невозмутимо отозвался Ход, ожидая слов девушки.
— Что ещё? — напряжённо спросила она. — Ограничения? Обязанности? Шпионить там, на благо республики.
— Ой, Сима, ну какой из тебя шпион. Ничего этого от тебя не потребуется, про клятву буду знать только я, я же и приведу в исполнение наказание при предательстве, так что не переживай. Главная заповедь для тебя — не навреди. Вторая — помогай по мере своих способностей. В-третьих, не оставайся безучастной к бедам Атланды. По-моему, всё просто.