— Назад! — кричал господин Кнупперс, птичье личико перекосилось от злости и страха. — Все прочь!
«Все» топтались на месте. И рады бы бежать, да как можно без приказа начальства? Сам потом рад не будешь, что жив остался.
— Всем вон! — приказало начальство.
Повторять не пришлось — маги и полицейские проворно покинули помещение. Только Удальцев опомнился уже на пороге, бросился назад.
— Роман Григорьевич, а вы?
— А я останусь. У меня к есть разговор господину Кнупперсу.
— Я с вами!
— Нет! — сказал коротко, но так страшно, что Тит Ардалионович не посмел ослушаться, выскочил будто ошпаренный.
Комната обезлюдела. Лишь двое остались в ней — старый маг, ученик самого Иоахима Брюса, и юный ведьмак, внук дедушки Ворона.
— Не понимаю, господин Кнупперс, на что вы, собственно говоря, рассчитываете? — обронил Роман Григорьевич с великолепной светской небрежностью, давшейся ему очень нелегко, потому что надежды на жизнь в тот миг у него было ровно столько, сколько у человека, сидящего на бомбе с подожжённым запалом. И дедушкины слова о том, что на ведьмаков управы нету, служили слабым утешением — слишком уж дурной славой пользовалась Чёрная Сфера. Британцы даже включили её шестым номером в список самого опасного магического оружия всех времён и народов. — …Решительно, не понимаю! Бежать вам не удастся — дом окружён полицией, маги позаботятся об его полной изоляции, караулить будем, сколько потребуется. Не станете же вы сидеть взаперти вечно? Да и зачем? Вина ваша доказана, суд состоится и без вашего присутствия — вы даже защищаться не сможете, ждёт вас смертный приговор. А уж исполнить его, так сказать, «на дому» — вопрос чисто технический, как теперь говорят… Право же, Теодор Стефанович, я советую вам сдаться. Поверьте, это заметно облегчит вашу участь.
Нет, не убедил.
— Да будь ты проклят! — вскричал взбешённый маг. Снисходительное спокойствие сыскного чиновника показалось ему издевательским. Ведь он-то желал, чтобы пред ним трепетали! А его опять не принимали всерьёз, опять недооценивали, как всю его жизнь! У него просто не осталось сил это выносить, не выдержали расшатанные нервы. — Будь ты проклят!
Смертоносная сфера сорвалась с пальцев, метнулась чёрной молнией, ударила в грудь врага…
Ох, какая это была ошибка! Сначала оборотень Романа Григорьевича кусал, потом Кощей пытался умертвить чарами, потом барышня Понурова руку приложила. Теперь и господин Кнупперс туда же. Вот и накопилось. А ведьмаки — у них ведь тоже есть нервы…
Агент Ивенский не ведал, что творил — чёрное заклинание его оглушило, был как в полузабытьи. Но творил ужасное.
Дом ходил ходуном, содрогаясь от грохота. Со звоном лопались стёкла, во все стороны летели щепки рам. Стены шли трещинами, полы вздыбливались буграми и на глазах покрывались сизой плесенью, пласты штукатурки валились с потолка, и тотчас из обнажившейся обрешётки вырастали какие-то побеги — не то длинные листья, не то голые ветви. Мебель корёжило, она пускала корни, зеленела. Вдребезги разлетался фарфор и кафель, богатые малиновые шторы шли дырами, рукописи и книги рассыпались трухой, в этой трухе копошилось и пощёлкивало что-то живое и неприятное.
Несчастный господин Кнупперс в панике метался по дому. Сначала пытался творить какие-то заклинания в бесплодной надежде спасти гибнущее имущество. Потом уже просто спасался, чтобы не прибило куском штукатурки, не придавило разгулявшейся мебелью, не затянуло в трясину — вылинявший персидский ковёр на полу в гостиной вдруг обернулся самым настоящим болотищем, даже лягушки заквакали в камышах. Был момент, когда выскочивший из стены побег едва не пронзил его насквозь — еле успел увернуться. Потом с чердачной лестницы хлынул настоящий водопад, мощной струёй сбило с ног, протащило по коридору и прибило к кухне. А там, среди колотой посуды и покорёженных кастрюль, колосилась рожь, и гуляла крыса огромной величины, ела всё, что видела. И тараканы-прусаки были ей под стать — каждый размером с блюдце для варенья. Стефан Теодорович с визгом выскочил вон, попытался вылезти в разбитое окно спальни — наплевать, что городовым в лапы, лишь бы в живых остаться. Окно не пустило — отшвырнуло назад, прямо в терновый куст, пробившийся через кровать — клочки розового покрывала висели на ветвях. Злые иглы впились в тело, рвали одежду, царапали лицо — еле выпутался. Успел добежать до входной двери — но тут дом содрогнулся особенно страшно, жалобно затрещали балки, стены лопнули и осели, крыша обрушилась внутрь, и белый свет померк…