Там подлости – никакой. Там жисть – картофь да поленья.
А если уж бьют, то рукой! А вовсе не заявлением.
– Это Визбор, – пояснил. – Песня называется «Деревня Новлянки». Это я к чему? Саня твой кому хочешь морду набьет, невзирая на чины и звания. А тут – темные интриги. Он в них не горазд. Боится тебе навредить. И против совести идти трудно.
– Откуда ты такой мудрый?
– Понятия не имею. Вероятно, по башке хорошо получил, образно говоря, вот и принялась она, башка, соображать. Сообразить на троих тут не поможет…
Прошло два дня, как Сидоров вернулся из своего Каспийска, но ничего не происходило. Все оставалось по-прежнему. Когда он в первый раз после приезда появился в гараже, захотелось сквозь землю провалиться. Казалось, Сидоров сейчас заметит меня, прервет разговор с Матвеичем, подойдет, сграбастает за грудки своей здоровенной ручищей, приподнимет над полом да спросит: «Что же ты, сукин сын, клеветать на меня вздумал?!» Но Сидоров меня, кажется, не замечал. Что же, эти гады за него еще не взялись, что ли? – не понимал. «А тебе хотелось бы, чтобы поскорее взялись, да?!» – скроил мысленно рожу самому себе. Неопределенность действовала угнетающе.
Конечно, ректор не пойдет меня искать в гараже, поскольку понятия не имеет, что клеветник Тимофей Сергеев находится тут, под боком. Сидоров, скорее всего, наведет справки в отделе кадров, или где там студентов учитывают? Кадры среди нас те еще попадаются… Узнает, на каком курсе учусь, да попросит декана, чтобы нашел и привел за ухо. Даже приняв условия шантажистов, ректор наверняка не откажет себе в удовольствии посмотреть мне в глаза. Маринку-то он уже отчислил…
За этими скорбными размышлениями я машинально взял с гаражного верстака случайно оказавшуюся на нем газету и прочитал в шапке основополагающий призыв: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» «С пролетарками», – мысленно добавил от себя, но думать стал о другом. Бог с ними, с пролетарками. Что, если нам всем и вправду объединить усилия: мне, Маринке, Солидолу под руководством Сидорова? Может, мы тогда сбросим с себя иго шантажистов?
Попытка шантажа, она разве не доказывает, что Саня Оруженосец не виноват, его попросту подставили? «Ничего не доказывает, – возразил сам себе. – Шантажисты могли лишь воспользоваться тем, что брат действительно поквитался за сестру, как они воспользовались неизвестной ошибкой Солидола. Кстати, из этого выходит, что Солидол нам не может быть союзником. Они его держат на крючке. Он сам является для нас рупором шантажистов, а кто они – черт знает!
Но ректор ведь не последний человек в городе! У него наверняка и связи в милиции имеются. Шантажисты должны это понимать. Однако они все же полагают, что ректор сдастся.
Нет, надо, надо с ним поговорить! Он должен восстановить Маринку. Хотя бы в благодарность за то, что та не станет его топить. И я тоже тогда не стану. Тем более что находимся при вузе, в котором учат, как держаться на плаву, а не тонуть!»
Душа зудела! Очень хотелось пойти к ректору. Сдерживала боязнь сделать хуже. Невесту не восстановят, брата засудят. Но не пойти – это значит без вариантов встать на сторону шантажистов. Тогда Сидоров будет иметь полное право считать нас с Маринкой врагами. Даже не мелкими пакостниками, а именно врагами, ломающими ему карьеру.
Кажется, я себя убедил. Ждать до вечера, чтобы посоветоваться с невестой, вряд ли стоило. Вдруг завтра будет уже поздно? Нас встретят новостью, что ректор Сидоров увольняется с должности?..
Секретарша ректора – Пожилая Леди – посмотрела на меня не без удивления. Студенты здесь были редкими гостями, очевидно, в отличие от деканатов, где они вились, как мошкара. А меня она видела уже не в первый раз и, вероятно, запомнила. Зачастил.
– Здравствуйте. Мне нужно к Василию Александровичу, – постарался я придать уверенности голосу.
– По какому вопросу? По личному? По личным часы установлены. Вот! – Она указала на табличку на двери ректорского кабинета.
Я откашлялся, немного потоптался и заявил:
– Я – по личному вопросу Василия Александровича, а не по своему.
Такого она, вероятно, еще не слышала. Я и сам не сразу понял, что с языка сорвалось.
– А-а-а?.. – Леди, видно, захотела узнать, что за вопрос такой, но вовремя сообразила, до личного вопроса шефа ей вроде как дела быть не должно. Удивительно, что мне, студенту, есть! Это я прочел по ее глазам. Кроме того, мне показалось, что после недавней пропажи шефа (нашелся, слава богу!) она еще не отошла и пребывала в ожидании новых «чудачеств».