– Шпион?
– Вот именно.
Я задумался, а капитан КГБ смотрел на меня, я чувствовал.
– Товарищ капитан, – спросил его, – если это шпион, который охотится не за «семечками», то зачем ему, так сказать, поднимать волну, привлекая ваше внимание, на «семечках»? Вы вот начали его искать.
– А ты неглупый парень, однофамилец! Это хороший вопрос. Когда найдем этого «репортера», спрошу у него. А тебе вот мой телефон. – Он вырвал из блокнота листок, щелкнул колпачком шариковой ручки. – Если вспомнишь в спокойной обстановке, кто интересовался историей, позвони. Хорошо?
«Да, присутствие рядом капитана КГБ спокойной обстановкой назвать было сложно, в этом он прав», – подумал я, когда тот удалился. Коля Маленький докрутил свое колесо.
– Ну что, приоткрыли тебе вид на Колыму и Магадан? – спросил меня.
– Мне-то за что?
– Было бы за что, так уже отправили бы в те места, не столь отдаленные!.. Ладно, поехали со мной. Надо кабель один привезти.
Вернулись в конце рабочего дня, когда народ в гараже уже гоношил на «портишок». Заглянул Петя Телефонист.
– О! Тебя еще не посадили, дурачок?! – по-отечески ласково приветствовал его Матвеич.
– За что?
– К шефу КГБ наведывалось! Дошла твоя история!
– Они сами почище нашего слушают!
– Слу– у– шают! – передразнил его Матвеич и щелкнул двумя пальцами по уху, будто пыль стряхнул.
– А! – пискнул Телефонист.
– На чью мельницу воду льешь, твою мать?! – грозно спросил завгар. Все заржали. Хорошо, как говорится, смеется тот, кто смеется без последствий…
«А мне ректор не сказал, что к нему КГБ приходило, – с обидой подумал я. – Не отчитался передо мной, «академиком», ректор института, из которого меня пока еще, слава богу, не вытурили. И Маринку, кстати, тоже. А она-то и не знает!..»
– Вынужден вручить тебе один документ, – сказал я Маринке вечером, подавая ректорскую записку.
– Что это? – спросила она, бегло прочитав.
– Не веришь своим глазам? Твой пропуск в общагу, черт возьми! Можешь снова заселяться. Только я не хочу, чтобы ты от меня съезжала, вот штука в чем. – Я притянул невесту за талию и поцеловал в ухо.
– Ай, зазвенело! – воскликнула она, отстраняясь. – Откуда это?
– От ректора. Я был у него, – меня распирало от гордости.
– Он же меня отчислил!
– Ничуть не бывало. Понимаешь? Нет? Он в глаза не видел никакого представления! И само собой разумеется, не посылал никаких девиц, чтобы тебе представление передали. Сечешь? Знаешь, что это означает? То, что тебя специально ввели в заблуждение. Взвинтили, заставили заволноваться. Для чего? Чтобы ты пожаловалась брату и он ломанулся в Горький из своей деревни. Он нужен был в Горьком! Нужен для того, чтобы на него пало подозрение. Это есть неплохо спланированная и выполненная акция! Я так считаю.
– А кем спланированная и выполненная? И почему – против Саши?
– Саня крепко поссорился с Лозовым из-за тебя, это многие знали. А кто спланировал? Понятно кто. Наши шантажисты. Но кто эти люди, мы не знаем. Ясно, что свиньи. Известно лишь, что в шайку входят двое громил, что скрутили тебя, да интеллигент в костюме. И некая девица на подхвате у них имеется. Но кое-кто знает про данную компанию побольше, я полагаю. А именно – Солидол. Во всяком случае, он имеет представление о том, что эти мерзавцы хотели от его отца. Того же самого они хотели и от Сидорова! Сидоров мне проговорился. Правда, на этом он запнулся и больше ничего не выдал… Но, как я понял, уходить с должности его никто не заставляет. Тебе мозги пудрили, думая, что ты на ректора обижена. От него хотят чего-то другого…
– Как это тебе удалось разговорить самого ректора?
– Уметь надо! – самодовольно воскликнул я. – И между прочим, Василий Александрович обещал помочь освободить Саню. Он тоже не верит, что Саня убил Лозового.
– Правда? Здорово!
– Ничего здорового! Эти сволочи его все же нагнули, представь! Сидоров будет выполнять их условия. Пока, во всяком случае, так он выразился. Я, признаться, не понимаю, что это значит… Иначе ваша с ним совместная фотография разрушит его семейную жизнь.
– Слушай, хватит!
– Ладно, молчу… Нам бы с тобой успокоиться. Тебя никто не отчислял. Ступай учиться. Саню, вероятно, скоро выпустят. У ректора ведь связи… Эти хмыри нас больше не тронут. Мы для них свою роль сыграли.
– Так, давай успокоимся? Или ты что-то задумал?
– Обидно считать, что тебя поимели. Извините за выражение! Хотелось бы узнать хотя бы, кто? Можно попробовать это сделать, но надо подождать, пока выпустят твоего брата.