"Надо бы позвонить Карле", – подумала Джэнайн, и тут же отказалась от своего намерения. Пожалуй, лучше свекрови. Только надо дождаться, когда Рой уйдет.
Сара Райан не спала всю ночь и выглядела ужасно. Ее седые волосы теперь не были собраны в привычный пучок, а торчали во все стороны, на широком лице прибавилось морщин. Она очень потолстела, грудь и живот обвисли, шея стала дряблой.
Она и прежде выглядела старше своих лет, но за последние сутки, казалось, совсем одряхлела, хотя ей было пятьдесят девять. Только глаза оставались молодыми и светились умом.
Тревога за младшего сына сводила ее с ума. Она не видела его уже более двух суток, с тех самых пор, как он съел свой последний олимпийский завтрак. Наверняка с ним что-то случилось. Напрасно старалась она отыскать Майкла и Мору. Карла рассказала ей, что уже два дня не видела Моры. Вначале Карла отнеслась к этому спокойно, но нервозность Сары передалась и ей.
С того момента, как Сара услышала сообщение о взрыве в ночном клубе, ее не отпускала тупая ноющая боль где-то внутри. Рой держал рот на замке, когда накануне ночью она попыталась выяснить у него, в чем дело. Как она догадалась, он просто хотел выгородить себя и других.
Она налила большую кружку чая и понесла Бенджамину, который, как обычно, допился вечером до ступора и завалился спать. Поставив кружку на прикроватную тумбочку, она принялась грубо трясти мужа. Запах винного перегара, которым он дышал на нее, усиливал ощущение дурноты.
– Чего тебе надо, а?
Сара всматривалась в опухшее, уже неделю не бритое лицо мужа.
Грязный ирландский подонок! Она с трудом поборола в себе желание запустить кружкой с горячим чаем прямо ему в физиономию!
– Бенджамин... он еще не вернулся домой! – Она ждала от него ответа. Но Бенджамин открыл глаза и тупо уставился в пространство.
– Ох, Сара, отвали к чертям. Бенни – взрослый мужчина. Наверняка таскается где-то по бабам. Ты что, не знаешь его?
Он приподнялся и поглядел на часы. Было начало десятого.
– Господи Иисусе Христе! Ну, зачем ты меня разбудила?
Сара села на кровать и стиснула его руку.
– Случилось нечто ужасное: прошлой ночью взорвали клуб Майкла.
– Что?!
– Я слышала в "Последних известиях". Рой говорит, что это – утечка газа, но по радио сказали, что это нападение террористов.
Она следила за тем, как меняется выражение его лица, потом вздохнула. В таком состоянии он, пожалуй, не мог бы сказать, какой нынче день, не говоря уже о более серьезных вещах. Он никогда ни в чем ей не помогал. Это было выше его сил. Но сегодня она в нем нуждалась. Впервые в жизни. Однако и на сей раз он решил предоставить ее самой себе. В это время зазвонил телефон. Сара помчалась в прихожую, все еще надеясь, что это Бенни. Но это была Джэнайн.
– Вы можете к нам приехать, Сара? Пожалуйста! – Услышав голос невестки, Сара поняла, что надеяться больше не на что.
– Да, Джэнайн, я приеду. Жди меня через час.
Она положила трубку и позвонила Карле. К половине одиннадцатого все три женщины были у Джэнайн. Впервые отчужденность между матерью и дочерью исчезла перед лицом общей беды. Они были напуганы, хотя и не очень ясно представляли себе, что произошло.
Мистер Десмонд Бакингхэм Гуч каждое утро выгуливал свою собаку в районе Хэмпстед-Хит. Он вставал рано, ровно в пять, съедал завтрак, состоящий из яйца всмятку и тоста, и выводил на прогулку свою Викторию. Причем в любую погоду.
Соседи прозвали его "полковником Блимпом".
Виктория была из породы кокер-спаниелей, очаровательное, хотя и взбалмошное существо. Он звал ее, а она не шла, никогда не выполняла его приказы, а он всем сердцем ее любил: она была его единственным другом.
В то утро она буквально прилипла к мусорному баку возле фонарного столба. Он позвал ее, придав голосу строгость, на какую только был способен. Но она, как обычно, не обратила внимания.
Потом заскулила, встала на задние лапы, а передними принялась скрести по баку.
День только начинался в холодных сумерках зимнего утра. За ночь намело снега, и он белел в тусклом желтоватом свете фонаря.
Десмонду Бакингхэму Гучу вдруг стало жутко. Но будучи человеком здравомыслящим, он заставил себя подойти к баку. Может быть, Виктория учуяла какой-нибудь чертов гамбургер, которыми так увлекаются молодые люди. Будь на то его воля, он вернул бы времена яичного порошка и карточек. Слишком много теперь достается молодым людям, и слишком легко. С этой мыслью он заглянул в мусорный бак.
И увидел покрытую инеем человеческую голову. Десмонд Бакингхэм невольно попятился и схватился за грудь. Его вырвало прямо на тротуар яйцом всмятку, тостом и желчью, которая обожгла ему язык и десны. Ловя ртом воздух, он оттащил Викторию от бака, надел на нее ошейник и повел, точнее, поволок свою любимицу домой, награждая по пути пинками. В прихожей он немного постоял, прислонившись к двери, стараясь унять сердцебиение. Потом прошел в спальню, сел на постель и вытащил из шкафчика сердечные таблетки. Взял одну дрожащей рукой и положил под язык. Виктория сидела и смотрела на него, и на ее ярко-рыжей шерсти сверкал не успевший растаять снег. Придя немного в себя, Десмонд Бакингхэм снял трубку стоявшего у кровати телефона и позвонил в полицию.
На соседних улицах об этой страшной новости узнали только в половине первого.
Это была голова Бенни Райана.
Миссис Кармен де Суза, жительница Вест-Индии, возвращалась домой после ночной смены у "Форда" в Дагенхэме. Она медленно шла по Нижней авеню Мардайка по направлению к комплексу зданий, где каждая квартира имела отдельный вход.
Миссис Кармен де Суза провела скверную ночь: она ходила на встречу с представителями союза. "Удивительная это страна", – подумала женщина, покачав головой в высокой фетровой шляпе. Вдруг она услышала, как взвизгнул затормозивший автомобиль – видимо, кто-то проверял тормоза. Но миссис Кармен де Суза не обратила на это никакого внимания. Машины ездят круглые сутки, и к ним привыкаешь, как к радио, проигрывателям или взрывам в гетто. И вообще, тот, кто знал обычаи Мардайк-Эстейт, предпочитал не совать нос в чужие дела.