Тиффани захихикала.
— Так кто из нас напугал его? — вполголоса осведомилась она. — Похоже, он считает, что ты решила устроить ему допрос.
Ее подруга в притворном недовольстве покачала головой.
— Итак, мы уже выяснили: ты явился сюда не для того, чтобы подцепить подружку. Так что тебе надо? Может, ты инспектор? Или поставщик? Или ты просто ищешь работу?
Джим испытал одновременно облегчение и замешательство. Только бы не покраснеть!
— Да, я ищу работу. Мне посоветовали обратиться к Андреа Вагнер. Это случайно не вы? — спросил он, хотя уже знал, что услышит отрицательный ответ. Фотография, которую ему показали, давала исчерпывающее представление о внешности Андреа Вагнер. Но Джим умолчал об этом.
— Увы, нет, — отозвалась старшая из женщин. — Я — Дот Лансинг, здешний плотник. Это Мэри Фри, — она указала на рослую индианку. — Она электрик. А нашу нимфоманку зовут Тиффани Уилкс, она помощник электрика. Мизантроп, сидящий вон там на ступеньках и делающий вид, что он незнаком с нами, — она ткнула пальцем в сторону дома, и Джим впервые заметил сидящего поодаль мужчину, — Питер Линдстрём, плотник. Пит, поздоровайся с гостем!
Пит коротко кивнул, пробурчал что-то неразборчивое и вновь углубился в газету.
Джим ответил на приветствие примерно так же, а затем обернулся к Дот.
— А где Андреа Вагнер?
— Она в доме, — Дот указала на широкую парадную дверь.
— Благодарю. — Джим приложил палец ко лбу в кратком салюте и направился к полуоткрытой двери, стараясь не задеть Пита Линдстрёма.
— Постой, красавчик, — Дот дождалась, когда Джим обернется. — Послушай моего совета — не пытайся очаровать ее. Если хочешь, займись нашей нимфоманкой.
Джим кивнул. Он уже знал, что Андреа Вагнер — крепкий орешек, что она не отступает ни перед кем, а тем более перед мужчинами. Жаль, что такая миловидная особа обречена на одиночество. Но еще сильнее Джим пожалел об этом, когда вошел в Белмонт-Хаус и увидел Андреа в просторном двухэтажном вестибюле.
На миг ему показалось, что он видит близнецов. В вестибюле стояли две женщины, сблизив головы, словно школьницы, обменивающиеся секретами. Собеседницы были почти одинакового роста и сложения, их волосы имели один и тот же оттенок пшеницы. Но, присмотревшись, Джим заметил в их облике существенные различия.
Одна из женщин носила изысканную деловую стрижку, гладкие прямые пряди ее волос подчеркивали скульптурные линии скул. Не менее модным был и ее костюм, выгодно демонстрирующий подтянутую фигуру и великолепные ноги. В ее ушах покачивались золотые серьги-обручи, на левом лацкане жакета поблескивала золотая брошь-полумесяц, а губы покрывал слой помады неброского оттенка. Джим не сразу понял, что своим ростом она обязана паре туфель на убийственно высоких шпильках.
Вторая женщина была немного выше. Светлые волосы, коротко, по-мальчишески стриженные. Да и одета она соответственно — в полосатую майку без рукавов, какие носят культуристы, а поверх нее — джинсовый комбинезон, заляпанный краской. Ее тонкую талию охватывал широкий пояс для инструментов, тяжелые рабочие ботинки со шнуровкой туго сжимали узкие щиколотки. На ее лице Джим не заметил никаких признаков макияжа. И все-таки она выглядела более женственно, чем ее собеседница в зеленых туфлях на шпильках и элегантном костюме.
Очень короткие волосы Андреа не скрывали изящных маленьких ушей, подчеркивали тонкие черты лица и стройную шею. Отсутствие помады на губах только привлекало внимание к их форме и нежному оттенку. Даже грубая мужская одежда не могла исказить линии соблазнительной хрупкой фигуры.
— Прошу прощения, дамы, — произнес Джим и, когда женщины обернулись, обнаружил самое главное их отличие: у модно одетой блондинки глаза были цвета темного шоколада и светились умом и любопытством. Глаза второй блондинки напоминали зимнее небо Миннесоты — пронзительно-голубые, чистые и ясные, как горный лед. И абсолютно непроницаемые.
Некоторое время женщины разглядывали незнакомца, пряча усмешки. Наконец кареглазая в зеленом костюме произнесла:
— Нет, это не Лукас! — И обе разразились смехом.
Джим неловко переступил с ноги на ногу, подавляя желание удрать и поражаясь своему неожиданному смущению. Подобные чувства он презирал и, будь ситуация иной, сумел бы в ответ вогнать незнакомок в краску. Но сейчас ему надо было устроиться на работу.
— Кто из вас Андреа Вагнер? — спросил он, переводя взгляд с одной женщины на другую.
— Я, — откликнулась Андреа, не сходя с места. — А это моя сестра, Натали Бишоп-Синклер. Натали уже уходит.