— Давай вернем нашу девочку назад.
Алэйна
Я просыпаюсь, находя Джесси сидящим на кровати, я тоже сажусь, потирая глаза.
— Черт, как долго я был в отключке? — улыбается он.
— Не слишком долго, пару часов максимум, — отвечаю ему я. — Нам нужно убираться отсюда, Джесси, мне все равно, кого мне придется убить, но нам нужен план, — когда я это говорю, мы слышим громкий взрыв в передней части дома.
— Черт побери! — подбегаю к окну и вижу, как горят главные ворота. — Джесси, думаю, у нас есть шанс на побег, только что взорвали главные ворота, — смотрю на него я.
— Чертовски вовремя, — говорит друг себе под нос.
Как только я собираюсь спросить, что он имел в виду под этим комментарием, я слышу шаги, приближающиеся к нашей комнате. Я встаю перед Джесси, когда двери раскрываются и «мистер Танцор» с еще одним чуваком заходят в комнату.
— Вставай, бл*ть, время, — они тянут нас в коридор.
Они ведут нас по длинному коридору, с поднятыми наготове пушками, и выводят на улицу, где находится большой бассейн. Это первый раз, когда я действительно смогла осмотреть дом: это огромный особняк. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала двадцать спален на четыре этажа.
Оглядывая двор, я вижу, как лихорадочно бегают люди, они выглядят обыкновенно, пока к ним не присмотришься и не заметишь, что все они одеты в одинаковую одежду, а большинство из них выглядят очень молодо.
— Джесси, — шепчу ему я, — чем именно занимается твой отец?
Он сердито осматривает двор.
— Рабство. Люди должны ему деньги за азартные игры или услуги, поэтому они отрабатывают их, находясь здесь, у них нет выбора, — он выглядит совершенно разбитым. — Некоторые из них рано повзрослевшие дети... — говорит Джесси с печалью и гневом в голосе. — Их вытаскивают из разных мест для разной работы, главным образом для тренировки подпольных боев. Девушки продаются богатым покупателям; я считаю, что правильный термин...
Я смотрю перед собой, мое лицо бледнеет и меня тошнит от его слов.
— Торговля людьми, — говорю я больше себе, чем кому-либо.
И тогда я решаю, что мне все равно, если я пойду ко дну, но вытащу этих людей отсюда. Я вижу, как они все бегут в большой сарай, и на долю секунды, мне кажется, что я вижу свою мать, только старше и худее, более похожую на призрак. Я не понимаю, что остановилась, пока не чувствую грубый толчок сзади.
Заметив, что мы идем в том же направлении, я спрашиваю:
— Куда ты нас ведешь? — человек, идущий сзади, снова толкает меня.
— Иди, бл*ть, а то я вырублю тебя и изнасилую, пока ты будешь в отключке.
Мне противно думать, что такие люди как он, существуют, и затем, я слышу три четких выстрела. Я вытираю кровь с лица и когда жестокая хватка, что была на моей руке, исчезает, я оборачиваюсь, чтобы увидеть Зейна, опускающего руки.
— Зейн?
Я подбегаю к нему, плача как ребенок. Что-то происходит, когда я рядом с ним. Всю свою жизнь заботилась о себе, была сильной для себя, но будучи с ним, я знаю, что он может сделать это за меня.
— Иди сюда, детка, — я запрыгиваю на него и целую так, будто это наш последний поцелуй.
— Я не хочу прерывать это эпичное воссоединение, но мы все еще окружены людьми, которые пытаются убить нас, — говорит Джесси.
Зейн оставляет три легких поцелуя на моих губах, прежде чем отодвигает меня за свою спину и смотрит прямо на Джесси.
— И какую, бл*ть, роль ты сыграл во всем этом?
Он начинает подходить к моему другу, и тогда я понимаю его замысел, поэтому быстро обегаю его и становлюсь между ними.
— Остановись, Зейн. Все не так, как ты думаешь. Причина, почему он выглядит так ― это потому, что он пошел против воли своего отца.
Зейн делает движение головой в сторону Джесси.
— ОТЦА? Это ты тот ублюдок, с которым она должна была быть?