— Это мой папа.
Мы все смеемся, когда я слышу тихий голос, зовущий меня:
— Алэйна?
Я поворачиваюсь, чтобы увидеть мою прекрасную маму, она хрупкая, исхудавшая и бледная, с черными кругами под глазами.
— Мама? — говорю я, обнимая себя руками. — Это действительно ты?
Она начинает ко мне подходить, но Зейн встает рядом со мной, и я мысленно закатываю глаза, мужчине серьезно нужно остыть.
— Да, милая, это я, — говорит она со слезами, стекающими по лицу.
Я мгновенно подбегаю к ней и обнимаю.
— О, мама! — слезы льются из моих глаз, она берет мое лицо в свои ладони и смотрит в мои глаза.
— Ох, детка, я так счастлива, что ты в порядке, — когда мама вытирает мои слезы со щек, через двери выходит мой папа вместе с Олли, Феликсом и еще одним мужчиной, которого я никогда раньше не видела.
— Папа?
Он подбегает ко мне и поднимает на руки.
— Моя девочка.
Я плачу снова и снова. Никогда не думала, что увижу хоть одного из своих родителей снова, поэтому возвращение их обоих в мою жизнь ― замечательно. Глядя вниз, я замечаю, что на нем кровь.
— Шейн?
Папа ставит меня на ноги, пытаясь подсластить свои слова, когда к нам подходит Зейн.
— О, тебе не надо приукрашивать правду для своей маленькой принцессы, она только что застрелила трех мужчин, двух ― пулей прямо в лоб.
Мой папа хихикает с гордостью во взгляде.
— Ты целишься безупречно. Может, и выглядишь, как твоя мать, но стреляешь ты, по крайней мере, как твой отец, — говорит папа, целуя меня в лоб, а затем поворачивается к толпе людей. — Полиция уже в пути. Шейн мертв, и вы свободны.
Такое чувство, что с плеч свалился огромный груз. Я отступаю в сторону, чтобы папа смог увидеть маму, и я ловлю тот момент, когда он видит ее, потому что все его лицо озаряется.
— Дженнифер? — спрашивает он, начиная идти к ней, и она улыбается ему.
— Это я, Джозеф.
Папа поднимает ее и целует так сильно, что мне приходится отвернуться. Когда он ставит ее на ноги, он смотрит на нас.
— Нам нужно уходить, сейчас, — затем он смотрит на людей в сарае, которых, по меньшей мере, сто. — Вам нечего бояться, вы все свободны.
Все они выкрикивают благодарности. Я думала, что буду чувствовать себя дерьмово из-за того, что забрала жизни не одного, а трех человек, но это не так. Вижу, как мой папа притягивает маму в свои объятия.
— Пойдем домой.
Глава 10
Алэйна
Когда мы подъезжаем к моему семейному дому, рой хороших воспоминаний всплывает в моей памяти, кроме одного дня пятнадцать лет назад. Пока мы огибали большой круглый сад впереди дома, я положила свою голову на плечо Зейна, уставшая от всего, что произошло. Автомобиль остановился и Зейн поднял меня на свои руки и внес в дом прямо в мою старую комнату.
Как только мы заходим внутрь, я осматриваюсь.
— Ого.
Ничего не изменилось. Моя большая кровать викторианского стиля с четырьмя колоннами в левой стороне комнаты стоит так же, как я ее и оставила: украшена кружевным тюлем снаружи, как я и любила, когда была ребенком, по этой причине я представляла, будто у меня была своя крепость, когда каждый раз ложилась в постель. По обе стороны от кровати стоят белые тумбочки, с фотографиями на каждой, а напротив нее большой винтажный набор для рисования с большим зеркалом над ним, который моя мама восстанавливала, когда мне было шесть, и я сразу же его полюбила. Справа от него дверь, ведущая в мою гардеробную. Я вхожу туда и включаю свет, обернувшись, вижу, как Зейн снимает весь свой арсенал оружия, не отрывая от меня глаз.
Возвращая свое внимание назад, к своему шкафу, я прикасаюсь ко всем своим крошечным вещам. Это похоже на поездку по дороге воспоминаний и кажется нереальным.
Я подхожу к последней двери в своей комнате, которая ведет в ванную; мне всегда нравился здесь декор: розовые стены в серую полоску.
Посередине комнаты стоит большая гидромассажная ванная, слева от меня раковина, а передо мной унитаз.
— Мило, — говорит Зейн, осматривая ванную с улыбкой на лице.
— Так и есть, — я оборачиваюсь, подхожу к нему и обхватываю его лицо ладонями, целую его в идеальные пухлые губы. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — говорю я, глядя ему в глаза.
— Будто бы я позволил этому когда-либо случиться, детка. Я планирую построить жизнь с тобой и ничто или никто не сможет помешать этому, — отвечает он, лаская мою щеку.
Я льну к его прикосновению и закрываю глаза. Когда я их открываю, вижу его, смотрящего на меня с таким чувством, что это заставляет мою кожу гореть и воспламеняет душу.
— Я наполню ванную. Как бы я не хотел трахнуть тебя сейчас и делать это до следующей недели, но в первую очередь хочу позаботиться о тебе.