***
Должно быть, я уснула, потому что, проснувшись одна на диване, пытаюсь понять, в какой момент я отключилась. Я встаю, чтобы пойти и найти Зейна, а когда вхожу в оранжерею, вижу, что все собрались здесь.
— Эй, что происходит?
Я замечаю, что у всех обеспокоенные лица.
— Это Джесси, дорогая. Ему нужно в больницу, но мы не можем отправить его в здешнюю. Слишком много людей будут задавать вопросы. Поэтому нам надо отправить его обратно в Лос-Анджелес, мои люди будут ждать его там, — говорит папа, ожидая моей реакции.
— Хорошо, но я поеду с ним.
Зейн делает шаг ко мне.
— Нет, тебе нужно остаться здесь и провести некоторое время со своими родителями, он будет в порядке.
Глядя на своего капризного мужчину, я отвечаю:
— Я поеду, Зейн. Сейчас у меня и родителей есть время всего мира, чтобы снова увидеться, — я улыбаюсь им, и они возвращают мне улыбки.
Мой папа смотрит на меня.
— Если это то, что ты хочешь сделать, тогда хорошо. Я могу вас всех отправить на том же рейсе сегодня вечером.
И тогда реальность поражает меня: я снова собираюсь оставить своих родителей.
— Дайте мне минуту, — я поднимаю палец и сажусь, обдумывая свои варианты. — Когда я увижу тебя в следующий раз? Ты уверен, что сейчас ты в безопасности?
Мой отец садится радом со мной на софу.
— Мы прилетим в следующем месяце, обещаю, и я всегда буду навещать тебя, когда буду в стране.
Я киваю.
— Хорошо, тогда мы уезжаем, — Зейн встает передо мной, наконец, соглашаясь. — Я пойду, соберу наши вещи.
***
Как только все уходят, и в комнате остаемся только я и мама, она медленно садится возле меня.
— Мне так жаль, Алэйна. Хотела бы я сделать больше, но просто... — я поднимаю руку.
— Остановись, мама, это не твоя вина. Пожалуйста, не думай, что ты в этом виновата, — она смотрит на меня, улыбаясь.
— О, милая моя девочка. Если бы ты знала историю о том, как все это началось... — я останавливаю ее, потому что осознаю, что ни ей, ни папе я не говорила, о чем Шейн поведал мне, когда я здесь очутилась.
— Остановись, — мягко говорю я. — Я знаю. Все знаю мама, Шейн рассказал мне обо всем. И это все еще не твоя вина. Я никогда не уйду от Зейна, поэтому понимаю твои чувства, просто не вини себя и, может быть, когда-нибудь, будешь готова рассказать мне, что с тобой произошло. Я так сильно люблю тебя, мама. Хочу, чтобы тебе стало лучше, для меня и для папы, потому что, Бог мой, он любит тебя.
Она смотрит на меня сквозь слезы, стекающие по щекам, прежде чем притянуть меня в самые крепкие объятия, которые когда-либо у меня были, а это что-то да значит. Именно так меня часто обнимает Зейн своими большими руками.
— О, моя милая девочка, спасибо, — она выглядит так, будто огромная гора свалилась с ее плеч. — Я не знала, как начать тебе объяснять это.
Я улыбаюсь.
— Все в порядке, мама, пришло время исцелиться, — я прижимаю ее, когда вижу, как к нам подходит папа, улыбаясь своей всезнающей улыбкой.
— Самолет готов, я могу вас всех отправить.
Прежде чем подняться, я крепко обнимаю ее еще раз.
— Я люблю тебя, мама, скоро тебя увижу снова.
— Я тоже тебя люблю, дорогая.
— Хорошо, думаю, мы готовы, — я начинаю идти к лестнице, когда вижу, как Зейн спускается с лестницы с нашими сумками. — Как поедет Джесси?
Мой отец поворачивается ко мне.
— Мой помощник повезет его на другой машине, чтобы он мог прилечь.
— Хорошо.
Мы идем к грузовику, и я вижу как Олли и Феликс, поддерживая, ведут Джесси и кладут в машину перед нами.
Я сажусь на пассажирское сиденье рядом с отцом, в то время как Зейн, Блейк, Эд, Олли и Феликс едут за нами на своих байках.
Мы едем следом за машиной с Джесси и парнями за нами. Я смотрю в окно, наблюдая за красотой Новой Зеландии ― свежий воздух, зеленые деревья и красивая природа ― в последний раз, прежде чем подъехать к взлетно-посадочной полосе.
Выйдя из грузовика, я начинаю дрожать от холода, Зейн автоматически снимает свою толстовку с капюшоном и надевает ее на меня. Я выгляжу смешно, как будто надела толстое большое черное платье с эмблемой МК «Грешные души» спереди, но мне все равно, я просто хочу, чтобы Джесси стало лучше.
Повернувшись к отцу, замечаю, что его лицо исказилось от беспокойства и все морщины стали видны.
— Я всегда буду присматривать за тобой, ты ведь это знаешь? — я хихикаю, потому что он милый, когда беспокоится. — Серьезно, Алэйна. И для записи, я доверяю Зейну. Он жесткий мужчина, да, но он любит тебя, я вижу это и уважаю, и именно поэтому не прошу тебя остаться.
Я встаю на цыпочки и целую папу в щеку.
— Люблю тебя, папа, старайся не беспокоиться слишком сильно, а то у тебя появились морщины.