— Симпатичная аура.
— Спасибо, постараюсь ее не испачкать.
Он прокашлялся в кулак; я еще никогда не видела его таким взволнованным. Несколько секунд он рассматривал повязку на моем глазу, потом перевел взгляд на пол.
— Купер ни к кому не обращался по поводу кошмаров?
— Насколько я знаю, нет, — покачала я головой. — Он всегда пытался просто перетерпеть их.
— Да уж. Он всегда предпочитал терпеть. — Колдун уставился вдаль и задумчиво жевал свой ус. Вокруг глаз у него залегли темные круги.
Пал принюхался и сказал мне:
«Спроси, когда у него самого начались кошмары».
— Тебя тоже беспокоят плохие сны? — спросила я.
— Можно сказать и так, — невесело рассмеялся Колдун.
— Как давно?
— Это случалось периодически, сколько мы себя помним, — пожал он плечами. — Но у Купера недавно началось обострение?
— Можно сказать и так, — повторила я. — Мне тоже снятся кошмары, но я их не помню, когда просыпаюсь. Да и не хочу вспоминать. У меня сложилось впечатление, что несколько лет назад Купер попытался от них избавиться, но ничего не получилось, так что он смирился.
— Надо было сходить к кому-нибудь, чтобы усилить и осветить их, — ответил Колдун. — Надо было сходить к специалисту по снам, как сделал я. Было тяжко, и по большей части он советовал полную чушь. Но после того как я узнал о небольшой проблемке с моей душой, меня начало волновать, чего мне еще не хватает. Я понял, что неведение может отозваться очень болезненно, поэтому стал искать людей, которые помогут мне вспомнить сны.
Он сделал большой глоток из стакана.
— Я знаю, почему Купер не пошел со мной к сновиденческой ведьме. Нелегко узнавать вещи, которые ты никогда не хотел бы знать. Мне было чертовски тяжело день за днем переживать заново мои кошмары. Насколько мне могли сказать, душа Купера была в порядке, так что я перестал настаивать. Но может, это помогло бы ему избежать неприятностей в будущем?
«Куда он клонит?» — спросила я Пала.
«Пока не могу понять», — ответил фамильяр.
— Ты думаешь, что если бы Купер позволил исследовать свои сны, то катастрофы не случилось бы? — спросила я.
Колдун провел рукой по волосам и поскреб голову, будто тема разговора вызывала у него чесотку.
— Возможно, хотя гарантии дать не могу. Наши сны редко содержат в себе чистые предсказания. Проблески возможного будущего смешиваются с воспоминаниями и фантазиями, так что тяжело получить цельную картину, даже если помнишь сон до мельчайших подробностей. Но…
Он замолчал.
— Что «но»? — переспросила я.
— Но — этот день, который сейчас тянется… Он мне снился. Раз пятьдесят, не меньше. Я уже встречал тебя у этой двери. Я знаю, что потом мы пойдем наверх. Я знаю, что собираюсь тебе показать. А после этого сон всегда превращается в один из кошмаров.
«О боже», — сказал Пал.
У меня пересохло во рту.
— Так давай сделаем по-другому. Давай не пойдем наверх. Давай уйдем отсюда.
Колдун мрачно улыбнулся:
— Я научился немного управлять своими снами и испробовал множество вариантов. И знаешь что? Если отойти от сценария, кошмар усиливается.
— Тогда пошли в кладовку. Раз уж ты собираешься отправиться за Купером в ад, надо тебя приодеть.
«Мне идти?» — боязливо спросила я Пала.
«У меня плохое предчувствие, но, если ты все еще хочешь найти Купера, выбирать нам не приходится».
Я последовала за Колдуном в жилую часть дома. Он провел меня по невозможно длинному коридору к деревянной двери с левой стороны. По его жесту дверь открылась. За ней оказалась просторная комната с полированными дубовыми шкафами и полками. За квадратными окнами лежал величественный горный пейзаж — то ли Скалистые горы, то ли Гималаи, то ли вообще инопланетная гряда. На полках аккуратно стояли коробки и книги, а на вмонтированных в стены штангах для одежды висело множество нарядов.
— Милая кладовка, — отметила я.
— Спасибо, — ответил Колдун. — Заходи и присаживайся.
По мановению его руки из-под одной из полок выскользнул красный табурет. Я села, а Колдун открыл дверцы одного из гардеробов. Ручки на них были выполнены в форме драконьих голов.
— Ты же не можешь отправиться в ад в старых джинсах и футболке. Тебе нужна одежда из драконьей кожи. — Он достал похожую на китайский кафтан куртку с высоким воротником и штаны на шнурке, только вместо шелка они были сшиты из коричневой кожи. Выглядели они так, будто предназначались для монгольского мародера размером с нападающего футбольной команды.
— Ну-ка, примерь. Я не буду подглядывать, обещаю.