— Держи хвост пистолетом, земляк! — сказали они ему в грузовом отсеке и пошли заводиться. — Четыре часа — и мы на месте.
— Точно! — бодро ответил он и залег на мороженые оленьи туши, которые и были грузом этого «лайнера».
Его вместе с тушами немного потрясло на ВПП — взлетно-посадочной полосе, но вскоре они оторвались, и самолет круто пошел вверх. Он сразу понял разницу между пассажирским аэропланом и грузовым — чем выше, тем холоднее.
Лежал он на этих деревянных розовых тушах и думал о том, что два дня назад он и предположить не мог, какую штуку с ним выкинет эта самая судьба. А ведь могло быть и иначе, если по справедливости: и сейчас еще работал бы в такси.
Зимой сюда можно добраться только на самолете. Удивленному взору человека, впервые прибывающего в эти места и ожидающего увидеть редкие огни северного аэродрома, предстает неожиданная по своему размаху картина: из-под плоскости ринувшегося к земле самолета выплывают гроздья огней обжитого и вовсе не тихого края — символ прогресса и созидания.
Ты, слегка взволнованный и смущенный отсталостью своих представлений, уже готовый и к другим неожиданностям, спускаешься с трапа и проходишь насквозь через небольшое, но основательное здание аэровокзала. За ним на «площади» в белесой полутемноте северного утра тебя встречает неумолкающий гул моторов самых разнообразных машин. Тут и КрАЗы и МАЗы, и «Магирусы», и «Уралы», и «уазики» начальства с непременными антеннами всегда включенных на прием раций. Все это скопище техники стоит вперемешку: машины — не люди, субординации нет. Но моторы работают… Холодно!
— Не так уж и холодно… — сказал пилотам Баранчук, спустившись по трапу и не попадая зубом на зуб. — А говорили, Север, Север…
— Ничего, еще почувствуешь, — заверили они его.
А первый добавил:
— Разомнись, попрыгай да беги в вокзал, а то вон какой синий.
— Эт-то от т-туш, — пробормотал Эдик, прыгая и разминаясь, — они ж-же… м-мороженые.
— Мы же говорили, — сказал второй. — Все претензии — к небесной канцелярии.
— Н-ничего. Спасибо. Г-главное, я на месте.
Эдуард хотел было вернуть ватник, но они его остановили укоряющим жестом.
— Бери, бери — не соболя.
Он сердечно попрощался с экипажем и бегом ринулся к зданию аэропорта. Там было почти пустынно, но зато хорошо натоплено. И работал буфет. Эдуард съел кусок холодной курицы, запил ее двумя стаканами обжигающего кофе с молоком и почувствовал себя готовым к новым свершениям.
Баранчук вышел из аэровокзала, бросил пустой зеленый рюкзак на утоптанный хрусткий снег и принялся ждать попутной машины: от аэропорта до поселка было довольно далеко.
Поначалу он холода не чувствовал, но первое впечатление оказалось обманчивым. Через пару минут задубели щеки, а модные ботинки «на рыбьем меху» вскорости стали тверже самой твердой кирзы.
Неподалеку стояли два молодых, окутанных паром дыхания бывалых бородача в унтах и полушубках. Стояли, видимо, не ощущая мороза, да еще и курили. Баранчук подошел к ним в надежде что-нибудь выяснить.
— Парни, как добраться до треста? — спросил он у них.
Ребята переглянулись, а один из них, видимо тот, что постарше, сказал:
— Вань, спроси у него — до какого треста?
— Тебе до какого треста? — спросил Ваня.
— Мне?
— Тебе.
— А что их здесь… два?
— Ну два не два, а десяток точно наберется…
Эдуард задумался, поеживаясь и стуча ботинком о ботинок, попеременно меняя ногу.
«Эх, надо было у этого с путевкой спросить, какой трест», — огорчился Эдик.
Бородачи молча изучали своего эклектически одетого ровесника.
— На работу, что ли, устраиваешься? — спросил один из них, не выпуская папиросы, примерзшей к губе.
— Устраиваюсь, — подтвердил Эдуард.
— А профессия есть у тебя?
— Шофер.
— Вань, как ты думаешь, где шофера нужны?
— Везде, — отвечал покладистый Ваня.
— А где лучше платят?
— Известно где, на трассе.
Бородач, тот, что был чуть-чуть старше, оценивающе примерился взглядом к Эдику.
— Парень ты вроде крепкий… Какой класс?
— Первый.
— Вань, у него первый. Как ты думаешь, куда ему с первым-то податься?
— В АТТ, куда же еще, — сказал Ваня. — Там его на трассу живо определят.
— А что такое это «атэтэ»? — спросил Баранчук.
— Автотранспортный трест.
— Как же до него добраться?
— Проще простого, — сказали они ему, — Походи по машинам, увидишь на дверце «АТТ» — садись да и поезжай.