Она заглянула в билет и повела его в первый салон. Тот действительно оказался первым классом. Кресла были приятного синего цвета и обиты чем-то наподобие «букле».
— Вот ваше место, — прозвучало глубокое контральто.
Он сел, она продолжала:
— Над вами находятся…
— Стоп-стоп-стоп! — перебил он ее. — Это мы все пропустим: индивидуальное освещение, кнопка вызова бортпроводницы… Давайте начнем с последней фразы. Меня зовут…
— Люда, — весело закончила она.
Он с огорчением поморщился:
— Нет, не то… Нет в жизни счастья.
— Могу заменить на «Люся», — предложила она.
— К сожалению, замена в этой игре исключается.
— А что же вам надо?
— Вера — вот что мне надо.
— Так вы же только что с ней попрощались.
— Теперь другую надо…
Она кусала губы, сдерживая смех:
— А сколько всего вам нужно Вер?
— Не менее трех, — совершенно серьезно ответил он.
Бортпроводница не выдержала и рассмеялась:
— Вас посадят за многоженство.
В это время ее окликнули из прохода:
— Вероника! Автобус пришел! Давай на трап — начинаем посадку.
Он изумленно взглянул на нее и показал кулак.
— Ладно, не сердитесь, — сказала она, поворачиваясь к выходу. — Вам все равно еще одну надо.
«Нет уж, — подумал он, закрывая глаза. — Теперь комплект».
А поскольку профессиональный бродяга Виктор Михайлович Смирницкий привык засыпать в любых условиях — и при посадке, и на взлете, — а тем более здесь, в тепле и уюте просторного салона, он удобно вытянул длинные ноги, плотнее сомкнул веки и расслабился. Еще он вызвал в памяти образ Ольги и стал впадать в легкую дрему, предшествующую глубокому сну.
Пробудился он от толчка — «тушка» мчалась по взлетно-посадочной полосе и явно тормозила. Это он понял по характерному визгу турбин.
«Значит, не взлетаем, а прилетели», — подумал Виктор и потянулся за чемоданчиком.
У выхода он кивнул Веронике, она ответила улыбкой.
— Ну зачем вам три с таким умением спать? — тихо проговорила бортпроводница.
— Для дела, — честно ответил Смирницкий и, поблагодарив за приятный полет, стал спускаться по трапу.
Ему повезло: чей-то ЯК буквально через полчаса шел спецрейсом в Октябрьский, договориться не составляло труда. В обком партии он решил не идти — пока не с чем, лучше на обратном пути..
Не прошло и трех часов, как Виктор Смирницкий спускался уже по короткому трапу в хвостовой части самолета, именуемому пандусом.
Добравшись на попутном грузовике до центра поселка городского типа (было бы лучше сказать — город сельского типа), он без труда обнаружил здание райкома, несмотря на бурканье и фырканье старухи уборщицы, вошел и поднялся на второй этаж двухэтажного здания, безошибочно определив местонахождение приемной. Здесь он снял пальто и шапку, сел в кресло еще не пришедшей секретарши и задремал, поскольку по местному времени было всего лишь шесть утра.
Второй секретарь райкома партии Алексей Иванович Трубников, как всегда, пришел на работу за час до начала трудового дня. Это был довольно молодой мужчина, разве что немногим старше Смирницкого. Еще в недавнем прошлом — выпускник, отличник политехнического института — работал инженером на заводе, подавал большие надежды, уже подумывал о диссертации, но за успехи в технике, за принципиальность и за многие другие человеческие качества, был избран секретарем парткома. А спустя два года Трубникова перевели в Октябрьский вторым секретарем райкома партии, дав ему таким образом возможность хоть отчасти применить свои технические знания в этом архиважном для государства регионе.
Войдя в приемную, Трубников обнаружил незнакомого человека и подивился: посетитель был ранним даже для привыкшего ко всему Севера.
— Вы к кому, товарищ?
Смирницкий открыл глаза и поднялся.
— К вам, — сказал он твердо, чутьем журналиста угадав, кто перед ним стоит.
— Прошу, — и Трубников вслед за Смирницким вошел в свой кабинет.
Виктор хотел было представиться, но секретарь с подкупающей простотой и северной непосредственностью опередил Смирницкого:
— Хотите чаю? Мне тут наши женщины с вечера термос оставляют… Шибко герметичный, до сих пор кипяток.
У Виктора засосало под ложечкой.
— Не откажусь, — улыбнулся он. — Я к вам из Москвы на перекладных добирался…
— Вижу, что из Москвы, — усмехнулся Трубников, бросив беглый взгляд, пусть и на теплые, но все же ботинки столичного посетителя.